Чтение онлайн

– Подождите ругать меня, люди. Я ж это только для вас и придумал! Такая задумка моя была, чтобы показать вам, как жить можно. Вот вы трудитесь, трудом своим пищу добывая, а я ничего не делал, а столько времени дары от вас принимал. И вы так можете. Я вам, люди, хитрость подарил, обману и ловкости научил, показал, как без труда жить хорошо. И за то вы и мне теперь костры возжигайте.

Сказал так хитрец и улизнул.

С тех пор повелось, что призывают люди Ханке, когда нужно соседа вокруг пальца обвести, либо воровство с разбоем учинить. Да и честные люди нет-нет, да подкинут Ханке подношение. Так, на всякий случай.

Вот как обрел Ханке дело свое. Прозвали его после этого Ханке-плут или Ханке-двуликий. А еще – Пересмешник. Потому что больно любит он над людьми да богами пошутить и поглумиться.

Завсегда Ханке опасаться надо, а если сам человек кого обмануть пытался, да не вышло, так еще сильнее. Не нравится Ханке, когда его дары пропадают. Тогда он сам так над тобою посмеется, что берегись! Можешь и головы не снести, вот как этот несчастный.

Ларун кивнул в сторону свертка, который слуги уже снимали с повозки.

– Да, вот как этот несчастный, – повторил он.

– Забавная легенда.

– Да, про Ханке все такие, – хохотнул Ларун.

Они надолго замолчали.

Сверху, из замка, доносился шум пира и слова незатейливой баллады о морском царе, которого озёрная дева на дно заманила.

… Но вот надоело тому царю

Любиться с девицей в подводном краю.

Скучая по суше, по битвам и небу,

Столетья спустя он вышел на землю,

Вот сделал два шага – и все, его нет.

Лишь горсточка праха лежит на песке.

Ведь не живут сотни лет на земле…

***

Элимер снова, как в детстве, оказался в Долине Ветров. Он стоял у подножия гор, на лугу, усыпанном крокусами и купальницами. От земли парило.

«Будет гроза», – подумал он и понял, что хочет ощутить ее силу, ведь гроза очищает.

На открытую ладонь упали первые капли.

Одна, вторая.

Они чисты и прозрачны. Словно слезы. И так приятно холодят разгоряченное тело.

Третья, четвертая.

Они стали теплыми и липкими, они окрасились в багряный. Это кровь, это ее запах. Такой странный – отвратительный и одновременно манящий.

Кровь – шепчет дождь.

Кровь – шелестят травы.

Кровь – ударяются камни друг от друга.

Элимер поднял голову – и не увидел неба. Вместо него возвышалась бесконечно высокая гора, и камни ползли по ней… вверх. Перестукивались и переваливались, как живые. Запачканные кровью, они казались ранеными и словно сами источали ее.

«Куда они ползут?» – только подумал Элимер и вмиг увидел.

Там, на вершине бесконечно высокой горы, стоял Аданэй. Он был огромен, а вместо лица у него зияла сплошная рана – ни носа, ни глаз, ни рта – одна кровавая дыра.

Так вот откуда лилась кровь, понял Элимер.

– Гроза очищает! – крикнул Аданэй отсутствующим ртом, и воздел руки вверх, повелевая камнями.

Элимер откуда-то знал, что они его послушают.

В то же мгновение огромные булыжники и мелкие острые камни, которые до сих пор медленно ползли вверх, всей своей массой рухнули вниз, на Элимера. Он поднял руки над головой, словно это могло остановить убийственный поток.

– Этого уже не остановить! Это началось! – услышал он брата, а потом камни сложились над ним курганом, похоронив под собой.

Элимер с криком подпрыгнул на ложе и распахнул глаза. Голова раскалывалась, словно ее и впрямь ударило булыжником или сдавило железным обручем, дыхание было тяжелым и частым, по лбу струился пот.

Кхан опустил босые ступни на холодный каменный пол, встал с кровати, и боль усилилась, хотя казалось, что сильнее некуда. Прижимая пальцы к вискам, Элимер посмотрел в открытое окно. Серые утренние лучи проникали в покои, прокладывая светлую дорожку к сундуку у прикрытой гобеленом стены. Воздух нес прохладу и сырость – ночью прошел дождь.

«О, боги, как в моем сне».

Элимер глянул на небо, словно ожидал увидеть вместо него гору, но увидел только густые молочно-белые облака. Раздался осторожный стук в дверь.

– Войди, – отозвался Элимер.

На пороге появился Таркхин, вошел и закрыл за собой дверь. Несколько мгновений смотрел на Элимера, затем приблизился к нему.

– Что случилось? Ты сам не свой. Все уже собрались на совет, ждут тебя.

– Совет? – кхан нахмурился, затем хлопнул себя по лбу. – Проклятье! Сколько времени?

– Совет должен был начаться с полчаса назад.

– Так почему ты не пришел раньше?

– Что с тобой? – еще раз спросил Таркхин.

– Ничего. Дурной сон приснился, и голова болит. Но это ничего. Ступай, я скоро подойду. Скажи там, чтобы не расходились.

– Опять эти сны?

– Нет, – проворчал Элимер, – всего лишь глупый кошмар.

Таркхин приложил пальцы к его вискам: с рук старика сорвалась и потекла прохлада, и боль ушла, словно ее никогда не было.

– Спасибо, – прошептал Элимер.

– Мы ждем тебя на совете.

В приемной зале бывших правителей, большой и гулкой, собрались только доверенные люди великого кхана. Два советника – Таркхин и Варда, военачальник Ирионг и дейлар южных земель Диэль Райханский.

Должны были начать с вопросов, которые нужно решить побыстрее: назначить наместника в Антурин, определиться, сколько воинов оставить здесь на первое время и как обустроить жизнь в новой провинции. Однако кхан начал с другого:

– Ирионг. Карту.

Военачальник не без удивления подчинился и развернул на длинном каменном столе пожелтевший от времени пергамент с нанесенными на него границами государств.

Элимер пододвинул карту, с удовольствием отметив, что пора бы ее переделать, ведь границы империи изрядно раздвинулись. Антурин превратился в провинцию, а южные степи вошли в состав Отерхейна еще несколько месяцев назад: остатки немногочисленных степных племен сбежали в Дейнорские леса, к своим лесным сородичам, а разбойники, кто выжил, подались в соседние страны и в Отерхейнские города – там их еще предстояло отловить.