Чтение онлайн

– Успокойся, милая, твари хаоса к тебе не подберутся, я их не подпущу.

Намалеванные на ее ладонях и лбу глаза смазались, испачкав одежду и кожу. Аззира задышала спокойнее, лишь изредка с ее губ срывался бессвязный лепет. Из него Аданэй разобрал две фразы: «скоро придет мой вечный брат» и «я больше не буду одна».

Потом она умолкла окончательно – заснула. Аданэй уложил ее на кровать, стараясь не потревожить, но Аззира все-таки проснулась. Правда, теперь в ее взгляде не осталось ничего от испуга и растерянности. Плотоядно улыбнувшись, она обвила руки вокруг шеи Аданэя и бархатным голосом сказала:

– Ты мне только что снился, мой бог.

Если бы он не доверял своим глазам, то решил бы, что все предыдущее ему только привиделось.

<p align="center">

***

Брат Аззиры, которого она ждала с таким нетерпением, приехал спустя неделю, поздним вечером месяца Кууррина, когда осень перевалила за середину. О его приезде не сообщалось, и Аданэй узнал об этом от Гиллары – та явилась в его покои и, как только стражник закрыл за ней дверь, а Парфис удалился, выпалила:

– Здесь! Он здесь!

– Кто? – не понял Аданэй.

– Шеллеп. Мой сын. Он будет во дворце с минуты на минуту.

– Хорошо. Аззира обрадуется. А ко мне ты зачем пришла?

– Нужно будет встретить его, проводить к ней, а потом постараться увести, не оставлять их наедине.

– А то что? – фыркнул Аданэй и спросил с сарказмом: – Или твоя дочь, как и ты, видит в своем брате не только брата?

– Чушь, – прошипела женщина. – Шеллеп? Это чудовище? Да никто в здравом уме не посмотрит на него как на мужчину.

«Ну так Аззира не то чтобы в здравом уме», – хотел бы сказать Аданэй, но промолчал, посчитав это излишним. Да и любопытство проснулось: каков из себя этот Шеллеп и что в нем такого ужасного?

Поддавшись уговорам Гиллары, Аданэй вместе с ней и в сопровождении Парфиса двинулся широкими коридорами, длинными лестницами и галереями в общую часть дворца. Там, у ночного входа – главные ворота на ночь закрывали – темнела сутулая фигура царевича, за спиной которого стояла стража. При виде царя и Гиллары воины поклонились, но Шеллеп оставался неподвижен.

Увидев сына, женщина поморщилась и буркнула:

– Шеллеп… добро пожаловать. Великий окажет честь и сам проводит тебя к ней…

Шеллеп, шаркая по мраморному полу длинными тощими ногами, приблизился и перевел на Аданэя тусклый взгляд, в котором не отразилось никаких эмоций, даже любопытства, присущего большинству людей при первом знакомстве. Так же равнодушно он отвернулся и, не издав ни звука, вяло кивнул.

– Следуй за мной, – сказал Аданэй.

Пока он вел его к Аззире, то старался держаться не впереди, а рядом, чтобы рассмотреть внимательнее. При взгляде на него не оставалось сомнений, что они с сестрой – близнецы. И в то же время он казался почти полной ее противоположностью. Выглядел не тонким и изящным, а костлявым, тщедушным. Белизна ее кожи в нем выродилась в синюшность, а гибкость – в бессилие мышц, создающее впечатление, будто в теле нет костей. Глаза, вроде бы тоже зеленые, как у Аззиры – при ночном освещении сразу не понять – походили на мутные стекляшки. Походка была вялой, нетвердой, руки свисали вдоль тела, как плети, и почти не двигались при ходьбе. Черные, как и у сестры, волосы выглядели давно не мытыми и липли ко лбу, покрытому капельками пота. И об этом человеке Аззира говорила, что он как солнце? Скорее уж, как сырая блеклая тень.

Но неприятен Шеллеп был не только из-за внешности – чувствовалось в нем нечто отвратительно-опасное, что-то противоестественное, и почему-то казалось, что он и вовсе не должен был появиться на свет. Теперь слова Гиллары становились понятнее, да Аданэй уже и сам мысленно нарек Шеллепа выродком.

Зато Аззира любила своего брата, и это стало видно сразу, как только Аданэй привел его к ней.

– Ты… – прошептала Аззира, и ее глаза засияли.

Близнецы, будто завороженные, двинулись навстречу друг другу. Оказавшись лицом к лицу, взялись за руки.

– Очень трогательно… – пробормотал Аданэй, вмиг почувствовав себя лишним. Но не ушел.

Впрочем, Шеллеп и Аззира его даже не замечали. Их поглотил разговор, хотя с губ не слетело ни звука – близнецы говорили глазами.

– Мой брат, мой вечный брат! Мой возлюбленный, мой отец, моя сестра и мать, мой сын, моя жизнь! Весь мир – в тебе!

– Сестра! Моя вечная спутница и мой единственный смысл. Мы снова здесь, мы снова рядом и снова вместе. Мы будем вместе вечно!

– Пока круг не замкнется!

– Пока круг не замкнется…

– Мы выполним предначертанное, и однажды замкнется круг – мы полетим, свободные!

– Замкнется круг и – свободные! – мы полетим…

– …И пусть круг замкнется, но мы останемся вместе.

– Навсегда свободные!

– Навсегда вместе!

<p align="center">

***

Царские покои ненавязчиво освещало и согревало солнце осеннего вечера, и Аданэй с Ниррасом пересели ближе к окну. Обсуждение, как решить дело с семейством Аррити прежде, чем в Иллирин явится с визитом кхан Отерхейна, было в самом разгаре и уже приняло форму спора. Их прервал настойчивый стук в дверь, и в покои, не дожидаясь позволения, ввалился запыхавшийся Парфис.

– Надеюсь, это что-то срочное, – с неудовольствием бросил Аданэй. – Любое другое объяснение я сочту за нахальство.

Парнишка в смятении замотал головой и, отдышавшись, выпалил:

– Молю простить, Великий, но там… там госпожа Гиллара и господин Зеннис Таннар... Они… – Парфис сглотнул и умолк, но не успел Аданэй задаться вопросом, что же натворил дед Маррена, как слуга продолжил: – Они… принесли царевну Латтору и…