Чтение онлайн

– Я надеялась, что она о нем забудет. Им не было и восьми, когда я спрятала мальчишку и от людей, и от нее.

– Подожди… Так у нее правда есть брат? А у тебя сын?

Гиллара скривилась.

– Он проклятое всеми богами создание. Я спрятала его, потому что он безумен.

– Что, безумнее Аззиры? – фыркнул Аданэй.

– Моя дочь странная, но не сумасшедшая. Зато ее брат... До недавнего времени он сидел, смотрел в одну точку и пускал слюни, ничего не сознавая. Но теперь очнулся и скоро появится при дворе. И я уже боюсь этого. Он чудовище! Не позволяй Аззире слишком долго находиться с ним рядом.

– Зачем тогда приглашать его?

– Она потребовала. Только ради этого она согласилась стать твоей женой и царицей. Иначе по сей день прозябала бы среди жриц. Трон никогда не интересовал ее сам по себе. Зато к своему ужасному брату она привязана, вот и поставила условие. Право, я бы убила выродка, но Аззира не простила бы мне этого.

– Убила бы собственного сына?

– Он не сын, он – нечисть. Ты скоро сам поймешь… Но так уже случалось в прошлом, что чистейшая кровь династии порождала выродков. Обычно таких уничтожали. Но когда я поняла, что мой сын такой, было уже поздно, Аззира не дала мне от него избавиться…

– Чистейшая кровь династии? Ты уже говорила это на совете, но сейчас как будто имеешь в виду что-то другое… – Аданэй, кажется, начинал о чем-то догадываться.

– Чистейшая, да. Моя кровь – царевны Иллирина, и кровь моего брата-царя, – с гордостью ответила Гиллара. – Но потом он женился на этой стерве из рода Аррити...

Аданэй на несколько мгновений потерял дар речи, потом опомнился.

– Твой родной брат? Не троюродный? Двуликий Ханке! И кто еще об этом знает?

– Теперь еще и ты, помимо меня и Аззиры. Потому что теперь ты связан с моей дочерью, ты часть семьи. И тебе следует оградить свою жену от ее брата. Поэтому я тебе рассказала. Но больше никому об этом знать не следует, особенно Ниррасу. Это его огорчит.

Аданэй уже не знал, стоит ли удивляться и каких еще открытий от собственного династического брака ждать в дальнейшем. Он, конечно, знал, что в прошлом среди иллиринских властителей были распространены браки между самыми близкими родственниками, но то было давно. Он и не думал, что Гиллара со своим братом решат вспомнить об этой традиции и пусть не закону, но по сути станут друг другу мужем и женой.

Гиллара собиралась еще что-то сказать, но в эту минуту послышался стук шагов по натоптанной до жесткости тропинке, и показался Парфис.

– Великий царь, – сказал он, – прибыл гонец из Отерхейна. При нем письмо.

– Вот как? – Все внутри вскипело от этой новости, и Аданэй сразу же забыл об Аззире и тайне ее рождения. – Давно он здесь?

– Около получаса. Прикажешь отвести его в зал совета или в твои приемные покои?

– Приведи сюда, – велел Аданэй.

Он глянул на Гиллару. Судя по выражению лица, женщина тоже изнывала от нетерпения узнать, что в письме: в последний раз гонцы из Отерхейна появлялись в Иллирине много лет назад.

Ожидание показалось нестерпимо долгим, хотя прошло едва ли больше десяти минут, прежде чем гонец – молодой воин с короткой бородкой – появился в саду сопровождении Парфиса и одного из дворцовых стражников. В склонившем голову мужчине Аданэй узнал давнего знакомого: тот несколько раз бывал в обществе старшего кханади, а однажды даже поучаствовал в травле Элимера. Похоже, кхан не запомнил этого человека, иначе не стоять бы ему здесь в роли посланца.

Мужчина поднял голову.

– Пусть имя царей Иллиринских славится в веках, – произнес он церемониальную фразу с сильным акцентом. – Пусть не оскудевает рука богов, дарующая благо. – Гонец сделал многозначительную паузу и протянул кожаный цилиндр, в котором и прятался запечатанный свиток. – У меня послание для властителей Иллирина от Великого кхана Отерхейна Элимера II Кханейри.

Аданэй еле удержался от того, чтобы выхватить письмо, сорвать печать и впиться глазами в бегущие строчки. Вместо этого он с видимым спокойствием протянул руку и принял шероховатый цилиндр со свитком. Снова ощутил дрожь нетерпения.

– Благодарю, – улыбнулся он. – Тебя разместят во дворце со всеми удобствами. Парфис отдаст нужные распоряжения. А теперь можешь идти. Я отвечу, как только сочту нужным.

– Как угодно царю Иллиринскому. Я в твоем распоряжении и явлюсь по первому зову.

Едва он удалился, улыбка сползла с губ Аданэя. Он вскрыл цилиндр, достал свиток и, сорвав с него печать, развернул и принялся читать. Напряжение и опаска сменились недоверием, затем удивлением, а когда он дочитал до конца, то даже ощутил азарт.

– Что ж, думаю, это будет интересно…

Он протянул письмо сгоравшей от нетерпения женщине, и она впилась взглядом в строчки так же, как недавно он сам. Дочитав же, скрутила и вернула пергамент. Она не сказала ни слова, но на ее лице отразились чувства, похожие на те, которые испытывал Аданэй.

ГЛАВА 4. Доверие, которое легко потерять

Гнетущая тишина властвовала в тронной зале. Звенящая, гулкая, давящая – она отражалась от серых каменных стен, оплетала прямоугольные колонны, ударялась о высокий сводчатый потолок и казалась громче самого яростного крика. Молчал великий кхан, до боли в суставах сжимая подлокотники трона и безотчетно пересчитывая ведущие от него вниз ступеньки, хотя прекрасно знал их количество – девять. На длинных скамьях неподвижно сидели советники и воинская знать и тоже молчали, глядя кто в пол, кто в сторону, а кто вверх, на правителя.

Элимер многое бы отдал, чтобы избежать невысказанных пока вопросов и ответов на эти вопросы, но начать разговор было необходимо, опасное безмолвие и так затянулось.

– Вам уже известны новости, – голос прозвучал, будто из-под земли, и Элимер откашлялся, прежде чем заговорить снова. – Мой брат, Аданэй Кханейри, жив и правит Иллирином. Как оказалось, я только ранил его, а не убил, чем невольно нарушил древний обычай. Это оказалось ошибкой, но я намерен исправить ее и ожидаю, что вы останетесь на моей стороне. – Он выдержал паузу, оглядев своих ближайших подданных и сторонников: военачальника Ирионга, нахмурившего брови, и невозмутимого Гродарона – его помощника, и Варду, как всегда задумчивого, и лохматого Батерхана, всегда выглядевшего немного сонным. На Таркхина же он старался не смотреть. – Тем не менее, – продолжил Элимер, – я готов освободить вас от ваших клятв и предоставить выбор: я дам возможность отправиться к Аданэю, мятежникам или кому угодно еще. Обещаю, что позволю выехать из Инзара, и после этого у вас будет еще неделя, чтобы примкнуть к кому-нибудь или скрыться. Потом за головы тех, кто перешел на сторону моих врагов, будет назначена награда. Хорошо подумайте. Аданэй теперь царь Иллирина, у него, как и у меня, есть власть и сила. Он обрадуется новым союзникам. Если сомневаетесь в своей верности мне, уходите сегодня. Вы станете для меня врагами, но не предателями, и вам дадут время уйти. Потом сделать это будет сложнее – предательства я не прощаю и карать за него буду жестоко.

Элимер рисковал и знал, что рискует, предлагая подданным этот выбор. Однажды он уже проделывал такое с Видальдом и его «ребятами», но тогда на кону не стояло столь многое. Даже если бывшие разбойники не оправдали бы доверия, это не нанесло бы ему большого ущерба. Но сейчас другое дело. Если влиятельные люди, которым хорошо известны как сильные, так и слабые стороны Отерхейна и самого кхана, поддержат Аданэя, то в дальнейшем это может грозить Элимеру поражением в войне и даже стоить жизни. И все-таки он рискнул. От подданных, которые сами, по доброй воле, захотят остаться рядом с ним, с меньшей вероятностью следует ожидать предательства. Тем более если пообещать вознаградить их за верность и сделать это… Но все равно надо будет присматривать, чтобы никто из них не вздумал сговориться с Аданэем у него за спиной. И хотя он достаточно доверял ближайшим своим сподвижникам, чтобы не опасаться этого всерьез, но, зная теперь, как обманул его Таркхин – наставник, заменивший отца! – уже ни в ком не мог быть полностью уверен.