Чтение онлайн

Элимер замер, ожидая решения приближенных и следя за их лицами. Во взгляде Ирионга, до сих пор хмуром, вспыхнул огонь возмущения. Военачальник медленно поднялся со скамьи, посмотрел правителю в глаза и отчеканил:

– Мой кхан, я был подле тебя не один год. Я водил в бой войско не твоего брата, а твое. Именно ты сделал меня главным военачальником, и я еще ни разу тебя не подводил. Так почему сейчас что-то должно измениться, почему ты сомневаешься? Ты говоришь, что нарушил древний обычай? Я так не считаю. Пусть ты не убил брата, но поверг его. И это достаточное доказательство тому, что выбор богов пал на тебя.

– Своими сомнениями я не желал обидеть ни тебя, ни остальных, Ирионг. Ты верно сказал, что не подводил меня. Зато я подвел вас всех, и теперь Аданэй жив, и это угрожает спокойствию Отерхейна. Вот почему я освобождаю вас от прежних клятв в верности, но желаю получить клятвы новые, если вы все-таки решите остаться со мной.

– Смуты еще никогда не приводили ни к чему хорошему, мой кхан, – заговорил Варда, тряхнув русыми с густой проседью кудрями. – И ни к чему усугублять междоусобицы в Отерхейне и этим помогать врагу. А твой брат сейчас враг Отерхейну. Он ведь властвует в Иллирине не сам по себе, а как муж женщины из правящей династии Уллейта. И если Иллирин в войне победит – чего, да поможет нам Гхарт, не случится! – то Аззира Уллейта и Аданэй не принесут Отерхейну ничего хорошего. Я бы не хотел, чтобы наша земля стала колонией Иллирина.

– Благодарю, Варда, – протянул Элимер.

Дальше заговорили и остальные: кто с чувством, кто сдержанно и с доводами, но смысл всех речей сводился к одному – никто не хотел междоусобной войны, не желал покидать Инзар и терять высокий пост. Все согласились забыть – или притвориться, что забыли, – о нарушении древней традиции. Тем более что и впрямь едва о ней помнили, ведь до Элимера с Аданэем наследники престола вступали в ритуальный поединок целых полтора века назад. И вот, теперь приближенные вторили Ирионгу, утверждая, что нельзя обвинять кхана в том, что он только ранил, а не убил противника, ведь главное, что он его победил.

Только один человек оставался безмолвным. Таркхин. И Элимер понимал почему.

– Мы тебя поддержим, – сказал Варда, – но как быть с остальными? Весть об Аданэе вот-вот разнесется по всей стране, и среди знати, и среди народа.

Элимер не успел ответить – вновь заговорил Ирионг:

– В войске я уверен. Оно пойдет за кханом.

– Не сомневаюсь, – кивнул Элимер. – А насчет остальных… Можно утверждать, будто царь Иллирина, называющий себя моим братом – самозванец.

– Еще можно пустить слух, будто его оживили злыми чарами, и он выходец из мира мертвых, – предложил Гродарон. – Простонародье должно в это поверить.

– Сделаем и то, и другое, – подумав, сказал кхан. – Пусть каждый выбирает слух по своему вкусу. И я хочу, чтобы вы знали: я ценю вашу преданность и не забуду о ней. Она будет вознаграждена.

Элимер отпустил подданных, они потянулись к выходу, но Таркхин остался. Несомненно, советник не хуже Элимера понимал, что им двоим предстоит отдельный и еще более тяжелый разговор.

Дождавшись, пока шаги за дверью стихнут, кхан спустился с трона и встал напротив старика, молча и требовательно на него уставившись. Тот поднялся Элимеру навстречу и ответил столь же пристальным и острым взглядом.

Наставник и воспитанник смотрели друг на друга несколько долгих минут, прежде кхан нарушил молчание:

– Думаю, ты догадываешься, что я жду от тебя объяснений.

– Догадываюсь. Но для начала все-таки задай вопрос, который интересует тебя в первую очередь. Иначе объяснения покажутся тебе слишком длинными и, возможно, запутанными.

– Мы с тобой стояли тогда над той ямой, – процедил Элимер, – где лежал кто-то, кто мог быть Аданэем. Или не быть им. Я сомневался. Я хотел убедиться, и ты убедил меня, что изуродованный мертвец – это он. Я поверил. Но потом услышал в том трактире, что его видели… среди пленных дикарей. И я поделился этим с тобой. А ты снова убедил меня, что он мертв. Погиб на каменоломне. Но ты не мог так ошибиться! Значит, солгал. А я не мог бы поверить в смерть брата так просто, если бы не… Ты применил чары, чтобы заставить меня поверить? Нарушил свои же собственные правила? Так? Я желаю знать почему.

Таркхин шагнул вперед, но Элимер выставил руку в запрещающем жесте, и советник остановился.

– Прости меня, мой кхан, но я не мог иначе, – тяжко вздохнул чародей.

– Что?.. – Элимер не признавался в том сам себе, но до последнего надеялся, что Таркхин все-таки ошибся, а не солгал, и что он найдет хоть какое-нибудь, даже самое безумное объяснение своей ошибке. Например, что некий более могущественный чародей навел морок, или что Аданэя и впрямь оживили злым колдовством. Но своим признанием наставник разбил эту надежду, и Элимер почувствовал себя покинутым, преданным, одиноким. – Что связывает тебя с Аданэем? – холодно спросил он. – И как давно?

– Я его даже не видел ни разу... – снова вздохнул старик, сплетая перед собой морщинистые узловатые пальцы. – Я хотел бы все объяснить, но не уверен, что получится... Страшные силы ведут вас обоих, застилают разум...

– А ты попробуй! – выплюнул Элимер, дернув губами.

– Да, ты прав, я знал, что тот мертвец в яме – не Аданэй. А позже узнал и о том, что он в Иллирине. Нет-нет, – замахал руками Таркхин, – не прерывай, дослушай. Да, я узнал, что он в Иллирине и движется к власти. Но я до последнего пытался отсрочить вашу встречу, дать миру время... Потому что смерть одного из вас от руки другого грозит необратимой гибелью всему этому миру. Она вызовет цепочку событий – там, на изнанке бытия, – и пустота пожрет сущее. Увы, даже я не знаю, почему это так, почему именно вы, что в вас двоих особенного, что отличало бы от других людей, кроме царственной крови. И даже моему наставнику это неизвестно… Но это – так. Пусть мир рухнет не сегодня, а через века, но это случится, если ваша ненависть друг к другу возобладает… А она возобладает…

– Я же всегда верил всем твоим предчувствиям, даже самым странным, – прошипел Элимер, на самом деле не вполне доверяя услышанному. Уже нет. – И ты мог сразу рассказать мне о них. Но ты умолчал. И ты не просто скрыл от меня правду, но солгал, намеренно ввел в заблуждение, еще и чарами воздействовал. Неясно, что еще ты делал за моей спиной!

– Только встретился со своим наставником, с Калкэ. И он, к моему ужасу и сожалению, только подтвердил мои опасения. Ты и твой брат – такова уж злая шутка Непознаваемых! – держите в руках судьбу сущего. И я мог бы, конечно, рассказать тебе обо всем, если бы умел объяснить толком, если бы в этом не было вреда, и был смысл. Но нет. Ведь что бы ты сделал, если б узнал, что Аданэй жив и в Иллирине? Отправил бы своих серых на его поиски. И мои предупреждения тебя не остановили бы.

– Откуда тебе знать? – рыкнул Элимер. – Может, остановили бы!

Таркхин издал горький смешок.

– «Может»? Так остановись сейчас. Ведь теперь ты знаешь, чем ваша ненависть грозит миру. Отступись от Иллирина, и пусть твой брат правит там и дальше. Возможно, даже добрососедские отношения наладите?

Почему-то от этих слов в груди Элимера разгорелся черный огонь, а голову сдавило, словно раскаленным обручем. Кхан зарычал и сжал пальцами виски, но подавить гнев все-таки удалось, хоть и с огромным трудом.