Чтение онлайн

Элимер молчал. Женщина какое-то время настороженно наблюдала за ним, а потом осторожно продолжила:

– Тебе нужно встретиться с Аданэем и убить его! Ведь он не заслужил жизни! Но вместо этого ты бежишь, словно трус. Хотя должен исполнить назначенное, избавить мир от этого мерзавца. И вот тогда сможешь уйти, никто тебя не задержит. Исполни – и обретешь свободу.

Элимер все еще молчал, когда почувствовал пристальный взгляд женщины, а вслед за этим легкий толчок в голове, который расставил по местам перепутанные мысли. И когда он в следующий раз взглянул на реку, то обнаружил, что она вовсе не так прекрасна, какой казалось, а над поверхностью ее стелется туман – белесый, промозглый, неприятный. И воспоминания – все, до последней мелочи, – вернулись.

Незнакомка стояла напротив и довольно улыбалась.

– Кто ты? – спросил Элимер. – Зачем тебе мое возвращение?

– Я просто хотела помочь, – она снова улыбнулась. Впрочем, у Элимера возникли сомнения в ее честности, наверняка эта женщина преследовала какие-то свои цели. Но он уже и сам принял решение: Аданэй должен умереть. А значит, нужно вернуться. Вот только как? Вряд ли у него получится идти, идти – и дойти до привычного мира.

– Я помогу тебе. Если ты действительно желаешь вернуться. Только в этом случае я смогу тебе помочь, кхан Отерхейна, – ответила женщина на его мысли.

– Благодарю… – Элимер замялся, не зная, каким титулом величать могущественную незнакомку: госпожа, царица, богиня?

– Шаазар. Меня называют Шаазар. Это мое имя.

– Шаазар… – вторил Элимер задумчиво, и быстро добавил. – Спасибо, Шаазар.

– Не стоит благодарности, – на губах собеседницы проскользнула лукавая усмешка.

А потом Элимер почувствовал упругую волну вливаемой в него силы. Это походило на глоток студеной ключевой воды после того, как долго изнемогал от жажды!

– Дыши, мальчик, – шептала Шаазар, хотя Элимер уже не видел ее, только слышал: – Дыши, я даю тебя силы. Я возвращаю тебя в жизнь. А ты за это даруешь мне смерть. Мне и всему миру.

Когда последние слова дошли до сознания Элимера, он понял, что поторопился с возвращением, и стоило бы еще подумать, но было уже слишком поздно. Свежая мощная струя, словно воздух входила в легкие, пламенем разливалась по венам, наполняла все тело горячей как солнце жизнью. И вот еще один толчок, еще один вздох – и река пропала, растворилась в серой пустыне, а скоро исчезла и сама пустыня, растаяла, словно мираж, и вместо нее Элимер увидел чье-то обеспокоенное лицо, склонившееся над ним. Понимая, что вернулся, закрыл глаза, и забылся целительным сном, наполненным заемной силой. В уголок сознания еще пробивались суматошные крики: "Кхан очнулся! Великий кхан очнулся!" Но потом погасли и они – Элимер окончательно провалился в глубокий сон без сновидений. Обычный человеческий сон.

***

Тардин, стоя в пустыне, вглядывался в ту даль, что открыта лишь мудрым. Несколько раз порывался он сплести чары, и несколько раз Калкэ останавливал его.

– Нет, – говорил он. – Не надо. Так лучше. Так будет лучше. Если он умрет не от руки брата…

– Я не могу, Калкэ, я не могу просто так смотреть и ничего не делать.

– Тогда не смотри.

– И этого не могу!

– Придется. Ты жалеешь не его, ты жалеешь себя, свою жизнь, в которой его не будет. А он… что ж, у него впереди еще много, очень много жизней.

– Я знаю.

Их разговор прервался яркой белой вспышкой, которая опалила внутренний взор. Они замерли и, ошеломленные, переглянулись.

– Ты тоже почувствовал это, Калкэ?

– Такую мощь невозможно не почувствовать. Видишь, Тардин, его спасли и без тебя. Кто-то его вытащил, почти выбросил обратно в жизнь. Кто-то несоизмеримо более могущественный, нежели мы с тобой. И мне очень хотелось бы знать – кто.

– А мне куда больше хотелось бы знать – зачем?

Они снова перекинулись тревожными взглядами и надолго умолкли.

***

Наступила ночь, и Элимер открыл глаза второй раз. Он не понимал, где находится и что произошло, воспоминания обрывались на том моменте, когда дротик пронзил его грудь. А потом – сплошная темнота. Какое-то время Элимер не шевелился, стараясь не выдать ненароком, что очнулся. Ведь сейчас он не слышал разговоров и не мог понять, друзья вокруг или враги

Осторожно скосив в темноту взгляд, Элимер попытался разглядеть хоть что-нибудь. Непроницаемый мрак затопил углы помещения, и определить истинные размеры комнаты оказалось непросто. В центре, за хлипким столом, освещаемым свечным огарком, сидел старик и, судя по его позе и выражению лица, давно уже скучал, не зная чем себя занять. С шеи его свисали незнакомые Элимеру амулеты и обереги. При малейшем движении они ударялись друг о друга и о дерево стола, издавая негромкий и приятный стук. Что ж, вряд ли это плен, решил Элимер, иначе он находился бы либо в темнице, либо в надежно запертом помещении замка,они ударялись друг о друга и о дерево стола, издавая негромкуюмыйлетами и оберегами, значения которых Элимер не понимал. да и охранял бы его отнюдь не немощный старец.

Тихонько, наверное, от ветра, скрипнула и приоткрылась входная дверь. Через образовавшуюся щель в дом заглянуло ночное небо, бледной серебряной полоской опустился на земляной пол свет луны. Значит, хижина была не заперта. На душе от такого открытия стало легче. Даже если он и не в Отерхейне, то, по крайней мере, не в руках врагов. Не в руках Аданэя. Но на всякий случай Элимер все-таки не торопился подавать признаки жизни. Но тут старик, кряхтя, поднялся из-за стола, выругался на своеобразном наречии восточных окраин Отерхейна и направился закрывать дверь. Это успокоило Элимера окончательно. Конечно, оставалось неясным, почему он, кхан, властитель, лежал в какой-то деревенской лачуге, а не в просторных палатах. Вероятно, этому скоро найдется объяснение.

Он пошевелился, пытаясь понять, сможет ли встать с ложа. Что ж, тело его казалось вполне здоровым, при напряжении все мышцы наливались привычной силой, лишь правая сторона груди странно застыла. Но Элимер решил не обращать внимания на подобные мелочи и поднялся. Какое-то время стоял, покачиваясь, однако секунда – и он сделал первый шаг. Как раз в тот момент, когда старик отвернулся от двери, чтобы возвратиться за стол. Но это так и осталось намерением. Взгляд его уперся в застывшую фигуру кхана. Челюсть старика отвисла, глаза едва не полезли из орбит, а лицо побледнело, выделившись на фоне стены, как луна на темном небе. Одновременно он дрожащими губами принялся издавать донельзя странные звуки:

– А…а…а…эээ

Наверное, старик пытался что-то сказать, но от испуга получилось что-то нечленораздельное. У Элимера же не было никакого желания доказывать, что он не гость из мира мертвых, а самый что ни на есть живой правитель, и потому просто двинулся к двери. Неизвестно, на что рассчитывал кхан, когда подошел вплотную, да только знахарь так и не тронулся с места, продолжая трястись и выпученными от страха глазами смотреть в лицо того, кого считал призраком. Ибо разве может быть человеком тот, кто еще сегодняшним утром находился при смерти, метался в горячечном бреду, потом на мгновение открыл глаза и снова впал в забытье? А ночью, смотрите, шагает как ни в чем не бывало?

Элимер, примерно угадав эти мысли, бросил:

– С дороги, быстро!

Несколько секунд ничего не происходило, словно ноги старца приросли к полу.

– Прочь с дороги!

Знахарь наконец опомнился, испуганно метнувшись в сторону. Больше не глядя на него, кхан распахнул дверь и непроизвольно прикрыл глаза руками – прямо на него уставилась тревожная луна, сегодня почти неестественно яркая. Как только взгляд привык к ночи, Элимер, осторожно оглядываясь, двинулся дальше, к плетеной изгороди, которой был обнесен дом. Но его остановил резкий окрик: