Чтение онлайн

– Предательство? Нет. Я бы не стал называть это так, – ответил Аданэй, и Ирионг почувствовал, как вновь попал в плен этого голоса, который накладывался на правду произнесенных слов. Ибо разве не правда то, что кхан жесток и алчен до власти? – Это не предательство, а свержение того, кто обманом захватил твою и мою страну, того, кто заставил весь народ дрожать от страха перед собой. Того, кто жестоко угнетал знать, лишая ее прежних свобод. Ведь мятежи не на пустом месте возникли, верно? Так что это не предательство, это вполне справедливое воздаяние за его ложь, за ту кровь – кровь отерхейнцев – которую он пролил. Я не хочу войны, Ирионг, мне больно от осознания, что придется оборачивать оружие против людей, среди которых я вырос. И я желаю этого избежать. Ни к кому я не испытываю злобы, только к Элимеру. И ты, Ирионг, и прочая знать – все вы сохраните и свои владения, и свою власть. Ведь такие, как ты – на вес золота. Я понимаю это. А ты понимаешь, что я предлагаю тебе? Мир, объединение держав, процветание и окончание кровавому правлению Элимера.

Ирионг ощутил порыв, движение души – согласиться. С этим голосом, этим царем, взгляд которого, казалось, светился чистым, живительным огнем,

хотелось

соглашаться. Однако он был военачальником, а не простым воином и не ребенком, а потому понимал, что им просто пытаются манипулировать, лишь бы склонить на свою сторону. И даже если все произнесенное здесь – правда, существует нечто гораздо важнее нее. Его собственная, Ирионга, клятва. И его высокое положение в государстве, которое он не хотел уступать какому-нибудь илиринцу. Cтряхнув сладостное оцепенение, военачальник произнес:

– Я клялся в верности не тебе, а своему кхану. Я водил в бой его войска, не твои. Предателем я не стану и больше не пытайся убедить меня. Лучше вернемся к условиям твоего отступления из Антурина.

– Не хочешь прислушаться к доводам разума – дело твое, – махнул рукой Аданэй. В голосе его не осталось и следа былого очарования, теперь в нем звучала лишь скука и плохо скрытое нетерпение.

Ирионг облегченно перевел дух и сказал:

– Предложенное тобой мы не приемлем, и не выпустим тебя в Илирин, пока не вернешь всех, кого захватил в плен и не отдашь нам указанные поселения.

– Никогда этого не будет, – отрезал Аданэй.

– Тогда битва? Твои потери, Царь, будут огромны.

– Как и твои, военачальник, – ответил Аданэй, даже не пытаясь скрыть усмешку. – По крайней мере, свою кханне вы точно потеряете.

– Увидим, – ровно, стараясь не выдать тревоги, отвечал Ирионг.

– Что ж, если ты готов рисковать ею и наследником, то я – тем более. Но не говори потом, что я не предупреждал.

– Не стану. Да и не потребуется. Ты падешь раньше, чем успеешь добраться до них.

– Пустые угрозы, – ухмыльнулся Аданэй. – Зачем? Ведь мы могли бы стать друзьями.

– Нет.

– Нет? Тогда, я полагаю, разговор наш завершен.

– К сожалению.

– Что ж, рад был встретиться с доблестным военачальником, – сказал Аданэй, поднимаясь с расстеленной в шатре шкуры. – Я возвращаюсь в свой Антурин, к своим людям и к прелестнице кханне. А ты – к полумертвому тирану-повелителю.

– Прощай, Царь, – ответил Ирионг, не реагируя на провокацию. – Прощай, в следующий раз мы встретимся как враги.

– Да будет так, – отозвался Аданэй, оставив насмешливую интонацию.

***

Когда Ирионг с отрядом вернулся к разбитому у стен военному лагерю, там творилось что-то невообразимое. Лагерь бурлил как лава, кишел жизнью, словно гигантский муравейник. Военачальник пытался докричаться хоть до кого-нибудь, чтобы понять, что случилось, и отчего возник этот невероятный хаос, но в шуме голосов никто не расслышал его вопроса, а на него самого не обратили внимания. Как будто он обычный воин, а не предводителем войска! А где же, скажите пожалуйста, Гродарон, Батерхан, где тысячники? Почему они не следят за порядком? Разозлившись, Ирионг поднес к губам рог, взревевший протяжным властным гласом, призывающим воинов к построению. Только тут, услышав привычный зов, люди начали успокаиваться, а голоса смолкать. Воины, наскоро приведя в порядок оружие и доспехи, поспешили к центру, чтобы выстроиться в этельды. Наверное, они решили, будто их призывали к бою. Что ж, им придется разувериться в этом, зато появится возможность восстановить порядок и выговорить за устроенный хаос.

– У меня ощущение, будто я вижу перед собой не воинов, а мужланов с вилами! – грозно начал Ирионг, добившись полной тишины, что позволило ему говорить уже негромко. – Что происходит? Почему вы точно бешеные псы носитесь по лагерю?

Наверное, ему кто-нибудь ответил бы, да не успел. В это время откинулся полог его собственного, Ирионга, шатра, из него показались военачальники, кое-кто из тысячников, а следом – следом вышел Великий Кхан. Рог чуть не выпал у Ирионга из рук, а слова застряли в горле. Кхан, заметив растерянность главного военачальника, подошел к нему сам:

– Ирионг, – воскликнул он, улыбнувшись и почти дружески возложив обе руки на плечи военачальника. – Я рад видеть тебя, Ирионг. Хотя бы ты не смотри на меня, как на призрака.

– Мой Кхан, ты ли это? Мне не верится! Определенно, ты избран Богами!

– За последний день я столько раз это слышал, что скоро и сам поверю, – рассмеялся правитель и тут же вернулся к серьезному тону. – Мы ждали тебя. Идем в шатер, расскажешь, как прошли переговоры, которые ты затеял.

Военачальник наконец сумел улыбнуться и, кивнув, обернулся к застывшим в неподвижности воинам, которые старались как можно дальше скосить взгляд, чтобы видеть происходящее.

– Еще раз устроите подобную суматоху, будете у меня всю ночь стоя спать! – вряд ли воины приняли эту угрозу всерьез: Ирионгу не удалось за криком скрыть радость и благодушный настрой. – Свободны! – добавил он, и вслед за кханом скрылся в шатре.

Стоило военачальнику пропасть из виду, как умолкшие на время разговоры возобновились, но значительно тише, чем до его возвращения.

Счастливчики из Урича и Шеске, которые были непосредственными свидетелями возрождения кхана к жизни, а после под его предводительством явились к Антурину, делились подробностями происходящего.

– Ну, так вот, я и говорю, старик тот, – в который раз повторял рассказ смуглокожий бородатый вояка, – ну, знахарь то есть, что за кханом смотрел, своему внуку рассказывал, а тот, мальчонка еще, очень любил среди нас крутиться, нам и передал. И вот что он сказал. Дед, слышь, сидел ночью, и вдруг свет, говорит, в глаза как ударил! А потом, глядь, кхан стоит. Дед сначала-то испугался, думал, может того, кхан умер, а теперь это его дух явился. Но нет, по-другому все вышло. Кхан посмотрел на старика-то этого и сказал: "Ты, Лейху, не бойся". По имени деда, слышь, назвал, хотя его, имени-то этого, знать не мог. И еще говорит: "Я Гхарта Великого видел, беседы с ним вел, он велел мне вернуться и колдовскими силами наградил". Так-то вот дело было.

– Не знаю, я другое слышал, – с сомнением покачал головой его собеседник. – Будто бы тот, кто раненый лежал – на самом деле и не кхан вовсе был, а похожий только. Специально им на время боя кхана заменили. А сам в это время в Инзаре находился, войско собирал.

– Хм, и кто тот брехун, что тебе такое наплел? Да я сам лично его раненым видел, так-то!

– Да если бы брехун, я разве бы поверил?! А нет – говорят от Жуткого весть пошла.

– От Жуткого?! Это уж точно брехун какой-то выдумал! Из видольдовой глотки и слова не вытянешь. Даже по мелочи. А такое бы он точно болтать не стал!