Чтение онлайн

– Не двигайся, а то стреляю! Отвечай быстро, кто такой?

Элимер не видел говорившего: тот скрывался в темноте. Зато его собственный силуэт явственно выделялся в лунном свете, а потому продвижение вперед могло оказаться опасным. Что ж, он всегда одобрял и поддерживал этот негласный закон войны – убивать любого, кто не подчинился приказу. А сейчас сам рисковал стать жертвой этого правила.

– Отвечать! – гаркнул невидимый страж еще. – Кто ты?!

– Твой повелитель, – отозвался Элимер. – Опусти лук.

Однако тот не торопился верить, а из темноты раздался другой голос: оказывается, воинов, охраняющих дом, было двое:

– Не лги! Наш кхан ранен. Тебя подослали убить его? Кто? Илиринцы?

– Ваш кхан здоров и он перед вами. Советую поверить, – в его голосе прозвучала угроза. Возможно, именно она заставила воинов засомневаться, потому что следующий вопрос прозвучал неуверенно.

– Как докажешь?

– Подойди и посмотри на меня, если тебе не знаком мой голос!

– Так и лицо тоже не знакомо. Мы из Шеске с нашим сотником прибыли, на войну, значит, с илиринцами. И мы кхана еще ни разу не видали.

– Так найди тех, кто видел! – рявкнул Элимер, не понарошку разозлившись на возникшую некстати преграду, а заодно и на двоих воинов из захолустья под названием Шеске. Он пока плохо понимал, что случилось, но если воины прибыли даже с самых окраин Отерхейна, значит, войну его военачальники затеяли нешуточную. – Позови Ирионга, Гродарона… Да хоть простого вояку из тех, кто ходил со мной в походы.

– Так нет никого. Все ушли. К Антурину. И главные тоже. Здесь только мы вот, из Шеске, остались, да еще из Урича две сотни. Великого Кхана, значит, охранять…

– Молчи, – прошипел второй голос и громко прибавил, обращаясь уже к Элимеру: – Нет тебе веры! Не мог повелитель так быстро исцелиться. Правду говори, иначе стрелу в горло получишь!

Элимером медленно овладевало что-то, близкое к отчаянию. Он находился в какой-то неизвестной деревеньке, оставленный собственными людьми под охраной вояк из далеких провинций. И его собирались убить как вражеского лазутчика. И куда-то подевался старик. Видимо, и впрямь принял его за ходячего мертвеца и теперь боялся и нос на улицу сунуть. Что же такое произошло, что никто не верил в его исцеление? Право, глупее ситуации и представить нельзя!

Казалось бы, проще всего показать знак власти на виске – и все вопросы исчезли бы. Или приказать воинам зайти в дом и убедиться, что ложе повелителя пустует. Но кхан, лишь недавно очнувшийся от мертвенного сна, все еще не пришел в себя после долгого блуждания по закоулкам собственного сознания. Так что эти простые мысли даже не пришли ему в голову.

– А Видольд? – вместо этого спросил он, даже не рассчитывая на положительный ответ. – А моя охранная дружина? Они здесь?

– А, эти здесь! – оживился один из мужчин и тут же обратился ко второму. – Сходи, кликни Жуткого!

Как ни был Элимер разгневан и утомлен нелепостью происходящего, но все же не смог удержаться от усмешки. Значит, вот как нарекали его телохранителя простые воины.

Однако за Видольдом идти не пришлось, как раз в это время раздался голос, в котором Элимер без труда узнал Реста.

– Что происходит? – требовательно вопросил телохранитель. – С кем это вы болтаете? – и взгляд его выхватил из темноты освещенный луной силуэт кхана.

– Кто это? – резко спросил он воинов, неуловимо напрягаясь и хватаясь за рукоять меча.

– Рест, это я, – откликнулся Элимер, довольный, что смехотворная ситуация наконец-то разрешилась.

– Кхан?! Но как… Как такое возможно?!

– А я откуда знаю? – фыркнул Элимер, двигаясь навстречу Ресту. – Я проснулся, а здесь все реагируют так, словно призрака увидели. Что происходит? Что со мной было?

– Повелитель! – теперь в интонации прозвучала радость. – Тебя ранили, мы уже и не надеялись на твое выздоровление! Это чудо! Сами Боги оберегают тебя.

– Может и так. Но идем, Рест, отведи меня к Видольду, если уж никого из моих военачальников здесь нет.

– Слушаюсь, мой Кхан, – отозвался воин.

Элимер, уже не обращая внимания на двоих дозорных, что стояли с вытянувшимися лицами, пошел следом за Рестом. Однако стоило поравняться с ними, как он услышал осипший от волнения голос:

– Великий Кхан! Прости, не признали, едва не убили! Если прикажешь… мы наказание понести согласные…

– Едва не убили, – хмуро бросил Элимер, – но "едва" в расчет не берем. Вы разозлили меня, вынудили прождать столько времени, но похвалы вы заслуживаете скорее, чем наказания. На моем месте действительно мог оказаться предатель, подкупленный врагами. Излишняя осторожность всегда лучше, чем ее недостаток. Идем, Рест, – обратился он уже к телохранителю.

А воины, невнятно пробормотав какие-то слова благодарности, остались на месте, все еще не в силах уложить в голове, что их не только не наказали, а еще и отметили. Вот и пойми правителей этих. То кхан, согласно слухам, казнит за одно неосторожное слово, а то, как сейчас – хвалит, хотя они приняли его за лазутчика.

От всеобщей суматохи и криков потрясения Элимера спасло лишь то, что воины из Шеске и Урича действительно не знали его в лицо. Зато охранная дружина после минутного оцепенения разразилась восторженным ревом.

– Я рад вас видеть, – ответил кхан, взглядом отыскав Видольда, на лице которого царили смешанные чувства опасливого и радостного изумления.

Скоро и остальные воины обо всем узнали – удивительная весть передавалась из уст в уста, и в лагере, разбитом вокруг деревни, не осталось спящих. Проснулись все, и теперь только и слышно было, что о правителе и его чудесном выздоровлении. Поднялись и поселяне. Еще бы, хоть раз в жизни взглянуть на живого кхана, который, к тому же, поселился в их деревне – будет, чем похвастать перед соседями из окрестных деревень.

Впрочем, все это Элимера не волновало. Когда он отозвал Видольда к отдельному костру, никто не решался их отвлекать. Разве что один раз кто-то из воинов поднес повелителю еды и браги, что оказалось кстати: Элимер уже успел проголодаться.

– Ну, Кхан, я потрясен! – воскликнул Видольд. – А я уж думал – все! Еще чуть-чуть, и отправишься с предками беседы вести. Прикидывал, когда начинать выть и волосы на себе рвать от горя и этого, как его, чувства вины.

– Видольд, иногда мне кажется, что ты будешь зубоскалить даже у моего погребального костра.