Чтение онлайн

Аданэй знал, что все это ложь. И что айсадка убила Отрейю как раз потому, что та собиралась сообщить ему нечто важное. Но также он понимал, что правдивого ответа от нее не добьется.

Выплюнув на прощание: "Сумасшедшая! Теперь мне будет не жалко тебя убить, если ваши войска не отступят", он покинул комнату, приказав убрать тело и усилить охрану.

И вот, теперь он сидел в одной из многочисленных зал, ломая голову, что же такого важного могло содержаться в так и не озвученном известии Отрейи, если айсадка даже убила ее, лишь бы заставить замолчать. И откуда проникло к принцессе это известие? Уж не от самой ли Шейры? Может, дикарка что-нибудь ляпнула по неосторожности, а потом пожалела?

Плут-Ханке! А как все хорошо складывалось! Он бы увез Отрейю в Эхаскию, к любимому папочке. И Иэхтрих был бы очень недоволен, очень, услышав многократно преувеличенный рассказ своей дочери. А если бы он узнал еще и о том, что это благородный Аданэй и илиринцы распознали в своей пленнице принцессу и, не тронув ее и пальцем, вернули отцу… О, Иэхтрих слишком разозлился бы на наместника Антурина, а через него и на весь Отерхейн. С легкой руки Аданэя регис обратил бы дружественный взор в сторону Илирина. Но теперь все пропало. Из-за какой-то дикарки! И естественно, первым делом Иэхтрих подумает, будто ее убили илиринцы. Конечно, можно поведать ему истинную причину смерти дочери, но кто сказал, что регис в нее поверит? Она выглядела малоубедительной даже для него, Аданэя, хотя все произошло едва ли не у него на глазах.

Какая жалость, что он не может напоить дикарку цветным зериусом! Какая жалость, что зериус хоть и слабый, но яд – неизвестно, как он повлияет на женщину в положении, еще не ровен час убьет!

Что же такого важного содержалось в сообщении эхаскийской царевны?

Так и найдя ответа на этот вопрос, Аданэй решил о нем просто забыть. Иногда ему это удавалось: не думать о том, о чем не хочется думать. Лучше он ляжет спать, ведь уже ночь. Словно в ответ на его мысли, появилась служанка из тех, что оказались в захваченном замке и теперь, дрожа от страха, прислуживали врагам-чужеземцам.

– Великий Царь, – побледневшими губами вымолвила девушка, – я подготовила тебе ложе. И еще – вот, – она подрагивающими руками слегка приподняла поднос. – Мне сказали отнести тебе вино.

Какое-то время Аданэй с любопытством разглядывал ее.

"Она родилась не в Антурине, – решил он, – скорее всего, приехала из Отерхейна уже после того, как Элимер захватил крепость. Это чувствуется по ее робости".

Он опомнился, когда заметил, что поднос в руках служанки трясется так сильно, что вот-вот упадет на пол. Похоже, разглядывания она приняла за признак недовольства. Наверное, подумала, будто сказала что-то не то и теперь боялась наказания. Это заставило Аданэя улыбнуться почти против воли.

– Поставь поднос, – сказал он тихо. Она подчинилась.

– Ты меня боишься? – спросил, подходя к ней. – Не надо, – и прошептал, склоняясь к ее лицу, привлекая испуганную девушку к себе. – Не бойся, родная, я не причиню тебе вреда. Если хочешь, можешь уйти. А можешь и… остаться.

Несколько мгновений она колебалась, но затем руки ее легли на плечи царя Илиринского.

Она была такая чудесная, эта девочка, родная девочка из Отерхейна, такая доверчивая, тихая и податливая, совсем не похожая на дерзких жен Илирина. Аданэй гладил ее по волосам и шептал: "У меня такое чувство, будто я вернулся домой".

Правда, уже на следующий день образ ее стерся из памяти балованного женской лаской царя Илиринского.

***

– Повелитель! – раздался за спиной Элимера голос Батерхана, что спешил к нему с взволнованным видом.

– Я слушаю.

– Мятежники двинулись по направлению к Антурину.

– Сожри меня Ханке! Они решили помочь илиринцам? Как такое могло случиться? Я был уверен, что бунтарей выбьют из Ровной крепости. Неужели мы снова просчитались?!

– К ним присоединились дикари. А наши основные силы здесь – там остались лишь охранные этельды. И даже им пришлось разделиться. Одни пытались отбить Ровную крепость, другие – справиться с дикарями. А дикари как всегда быстро атаковали и тут же рассыпались. Вот у мятежников и получилось…

– Выжившие дикари… Выжившие, лишь благодаря моему милосердию! Сколько раз еще я об этом пожалею?! Неужели дикарям прошлого раза не хватило? Айсады тоже среди них?

– Нет, их не заметили.

– Хорошо хоть этим достало ума не соваться. Нам придется отправить обратно часть войска. Так что о штурме Антурина сейчас не может идти и речи. Слишком рискованно, поэтому просто блокируем здесь илиринцев, чтобы они не смогли уйти, пока не расправимся с изменниками. Отправь этельды как можно скорее.

***

Аданэй разглядывал нескладного юнца, которого к нему привели. Что ж, этот, безусловно, подойдет для важной миссии, которую он задумал.

– Твое имя Эзир, я уже наслышан о тебе и твоих способностях. Десятник очень хвалил тебя. Утверждал, что ты осторожен и ловок. Это так?

Юнец зарделся, и шея его пошла красными пятнами:

– Я стараюсь, Великий.

– Это хорошо. Потому что я желаю поручить тебе задание, для которого потребуется вся твоя сноровка, ум и ловкость. Справишься?

– Я сделаю все, что в моих силах, только прикажи.

– Приказывать я не стану. Не тот случай. Задание настолько опасно, что велик риск не вернуться живым. Я только спрашиваю, готов ли ты совершить подвиг? Ради Илирина и своего народа.

– Я готов. Приказывай.

– Юноша, это не приказ, я ведь уже говорил. Это, если угодно, просьба. Но слушай – ты должен пробраться мимо вражеского лагеря. Ты должен как на крыльях пронестись по Отерхейну и найти предводителя восставших. Его имя Карунх. Сейчас он с войском на пути сюда. Но даже я тебе не скажу, где он будет к моменту, когда ты его найдешь. Если найдешь. Если тебя не поймают враги. Если ты не погибнешь в дороге. Надеюсь, ты понимаешь, насколько это опасно и рискованно. И надеюсь, ты осознанно идешь на этот риск, – Аданэй вопросительно взглянул на Эзира.

Тот побледнел, судорожно сглотнул, но юношеские мечты о славе и подвигах не позволили ему отказаться от самоубийственного задания.

– Я по-прежнему готов.

Аданэй уважительно качнул головой, промолвив:

– Пока в Илирине рождаются и живут такие славные сыны, ничто, никто не сокрушит наше славное царство!

Юноша снова зарделся.

– Слушай же и запоминай, что нужно передать предводителю. Так скажешь: "Аданэй Кханейри, царь Илиринский, готов занять престол Отерхейна. Элимер не подозревает о нашем сговоре, часть войска он отправил для подавления восстания, теперь мы сможем вырваться из Антурина. Я выведу илиринцев через западные ворота спустя трое суток, ночью. Двигайтесь нам навстречу. Атакуем, как и планировали, с двух сторон. Дадут Боги, победа будет нашей".

– Ты все запомнил? Повтори.

Юноша повторил.

– Не струсишь?

– Я все передам. Я сделаю это ради Илирина, я не струшу.

Аданэй подошел к Эзиру, возложив руки ему на плечи, и торжественно молвил.

– Тогда ступай. И да помогут тебе Боги!

Как только юноша скрылся, Аданэй обратился к Хаттейтину:

– Через час пусть приведут следующего.

– Как скажешь. Но, Великий, ты хорошо подумал? Я не понимаю… Все трое, кого ты выбрал – неоперившиеся юнцы. И, по словам десятников и сотника, те еще недотепы. Они не проберутся мимо вражеского лагеря! Их тут же поймают!