Чтение онлайн

Кхан не пошел за ними, вместо этого обернулся к стоявшему неподалеку Варде.

– Мятежники? – спросил он коротко.

– Доставлены в Инзар, мой Кхан. Все выжившие уже в подземелье.

– Их семьи?

– Тоже.

– Хорошо.

– Повелитель, – снова заговорил Варда, – некоторые из бунтарей выказывают свое раскаяние, изъявляют покорность, утверждают, что готовы искупить вину.

– Почему-то я не удивлен, – ухмыльнулся Элимер. – Но к чему ты это рассказываешь? Ведь ты не думаешь, надеюсь, будто я их прощу.

– По древней традиции в дни, когда страна празднует появление наследника, некоторым преступникам даруется прощение.

– Прощение даруется преступникам, а не изменникам. Они мнили из себя гордых освободителей империи от узурпатора. Теперь пусть умрут с той же гордостью. Если получится, конечно, – насмешливо прибавил он. – А что касается помилований, то их получит кое-кто из воров, убийц, бродяг. Но с этим справятся и без нас. Все распоряжения уже отданы.

– Я понял, повелитель. А что с казнями? Когда их начинать? Для казны накладно содержать такое множество заключенных.

– За несколько дней не обеднеем. Пусть сначала закончатся гуляния.

Варда кивнул и отошел в другой конец залы, чтобы налить праздничного вина в свой кубок.

– Есть известия от Ариста? Как там со стеной? – снова обратился Элимер к Варде.

Сам кхан с войском вернулся в Инзар всего два дня назад, но на дорогу от Антурина до столицы тоже ушло немало времени, и он полагал, что в полуразрушенной провинции уже могло что-то перемениться.

– Пока справляются. Многие люди лишились домов, но большинству выдали еду, некоторым даже одежду, так что все их проклятия направлены исключительно на илиринцев. Стену восстанавливают, но раньше чем через пару месяцев вряд ли достроят. И конечно, она уже никогда не станет прежней.

Элимер тоже это понимал: теперь участок новой кладки, не заговоренный чародеями, навсегда останется уязвимой брешью. Будь проклят Аданэй и илиринцы! Он зло скрипнул зубами, но постарался успокоить себя мыслью, что илиринцы, сами того не подозревая, помогли Отерхейну теперь уже окончательно избавиться от мятежников и дикарей, которых прошлая самоубийственная атака ничему не научила. Что ж, глупцы не заслуживают жизни. Хорошо, что среди племен не было любимых айсадов Шейры, и ему, кхану, не пришлось выбирать между просьбами жены о помиловании ее народа и необходимостью покарать врагов. Тем более он смутно догадывался, что в этой внутренней борьбе суровый кхан поверг бы любящего мужа.

Додумав мысль, Элимер возвратился в окружающий мир, который все еще надрывался восторженным ревом. Да, народ станет еще трое суток праздновать великое событие – рождение наследника. Многие не будут работать все это время, а пива и песен прольется через край. Усмехнувшись этому соображению, Элимер отправился в пиршественную залу. Должно быть, там уже все в собрались и ждали только его.

***

Утро первого осеннего месяца выдалось погожим, ветра еще не обрели власти над степными просторами Отерхейна. Уже нежаркие в это время года солнечные лучи назойливо щекотали Элимеру лицо, пока он стоял, закинув голову, и до боли в глазах вглядывался в невыносимо далекое небо с пробегающими по нему резко очерченными облаками. Он ждал. Ждал знака. Знака о том, что Боги улыбаются Отерхейну и ему, Элимеру. Знамением, как повелось испокон веков, считался коршун, пролетающий в выси – символ рода Кханейри. Но его не было. У кхана уже затекла шея, но его все не было.

"Хватит! – решил он. – Если так продолжится, я стану таким же суеверным, как Шейра".

Он наконец оторвал взгляд от неба. Довольно волноваться о неясных знаках, он и без них определит, когда лучше идти на Илирин. Пусть сначала восстановят крепость, пусть завершится осень, а затем и зима. А с началом весны, как только сойдут с илиринской земли снега, можно начинать вторжение. Этого срока вполне хватит, чтобы окончательно подготовиться к кровопролитной и, скорее всего, длительной войне.

Уже сейчас к столице и к военным лагерям начинали стекаться люди со всей империи – и обученные воины, и бедняки из народа – охотники за удачей – которые появлялись с нелепыми зазубренными топорами, образуя пешее ополчение. Ковалось новое оружие, начищалось старое. Всадники совершенствовали лихие умения, лучники тренировались стрельбе, мечники и копейщики отрабатывали удары, военачальники продумывали тактику.

Кхан стоял посреди каменного сада – это место называлось так неспроста: здесь из земли выступали самые разнообразные камни: большие и не очень, гладкие или испещренные непонятными ныне символами и узорами. Считалось, что сходство у них лишь в одном – все эти камни имели свою историю и обладали потаенной силой. Но Элимер пришел сюда не ради них, просто в этом месте его мысли и душу обычно обволакивал дивный покой. И еще он хотел узреть знамение. Но знака не появилось, равно как и спокойствия. Наверное, всему виною головная боль, которая все чаще посещала его в последнее время при одной только мысли об Илирине и Аданэе. Раньше такое случалось лишь после снов, теперь же обруч почти все время сдавливал голову, Элимер даже привык к нему. Лекари и чародеи снимали венец боли, но лишь на краткое время, они не могли избавить от него окончательно.

В саду камней и нашла его Шейра. Щеки девушки горели, волосы растрепались – видимо, она долго гуляла.

– Элимер, поедем к Еху! И Таариса возьмем. Поедем, пока тепло! Скоро холода придут.

– Не могу. Я должен быть здесь, в столице.

– Жаль, – огорчилась айсадка. – Что же, мне одной ехать?

– Ни в коем случае. Я запрещаю. Это опасно.

– Что может случиться?

– Антурин показал – все, что угодно!

– Но в Антурине это я чуть тебя не потеряла!

– Я – кхан, моей жизни всегда будет что-то угрожать. Но моя кханне и мой сын, пока он маленький, должны находиться в безопасности.

– Так что же, нам как в клетке жить? – вскинулась женщина.

– Разве я сказал, что ты не можешь отправиться к Еху? Я сказал лишь, что ты не поедешь туда одна.

– А! Ну так я возьму Видольда!

– Этого мало. Я дам тебе отряд воинов. Пусть разместятся в лесу вокруг поляны.

– И за нами станет наблюдать столько глаз…

– Только так. Пока не началась и не завершилась война с Илирином, пока жив мой брат – только так.

– Ладно, – недовольно поморщилась айсадка и тут же воскликнула. – Что я такое говорю? Соглашаюсь со всем, как дутлоголовая. Скоро превращусь в одну из этих ваших покорных женщин.

Элимер рассмеялся.

– Ни за что в это не поверю! Боги не дадут мне такого счастья!

– В любом случае, – отмахнулась Шейра, – лучше уж ехать с толпой в сопровождении, чем видеть этих повешенных и слышать эту вонь. Почему ты не прикажешь их снять?

– Пусть висят в назидание другим.

– Но ведь мятежников ты уже наказал, они мертвы. А за что наказываешь столицу? Почему люди должны дышать этим зловонием? И смотреть на кучу мух?

– Ты преувеличиваешь. Вонь не так уж и сильна.

– Пока. А что будет завтра, послезавтра?

– Тогда их, может быть, снимут.

– Все равно, Элимер, ты делаешь слишком жестоко.

– Я услышал тебя, Шейра, но решать я буду сам, – отрезал кхан. – Это мое дело, не твое. Я распоряжусь об охранном отряде, так что к полудню сможешь выехать. Но возвращайтесь не позднее, чем через день. Не заставляй меня волноваться о тебе и сыне.