Чтение онлайн

– Как скажешь, мой Кхан, – недовольно пробурчала айсадка.

– Вот и хорошо, – он, улыбаясь, потрепал ее по щеке и отправился по направлению к замку.

Шейра какое-то время смотрела ему вслед и, пробормотав: "Скорей бы закончилась твоя проклятая война. А лучше бы не начиналась", – начала разглядывать камни, напевая под нос какую-то веселую песенку.

***

Айсадка вернулась спустя сутки. Ее, заметно посвежевшую, Элимер обнаружил в комнате сына, где она о чем-то пересмеивалась с кормилицей и няньками. Однако стоило ему появиться в дверном проеме, как смех оборвался, служанки склонились в поклоне, а Шейра неторопливо подошла и провела пальцами по его щеке, ничего при этом не сказав.

Элимер нетерпеливо махнул рукой служанкам, и те незамедлительно вышли. Он же, поцеловав айсадку, подошел к колыбели с младенцем. Какое-то время вглядывался в лицо сына и только потом, обернувшись к Шейре, заговорил:

– Как там Еху?

– Он мне обрадовался. И Бурый тоже. Вот только воинов, которые приехали со мной, он, кажется, за врагов принял, не подпускал их к дому, – айсадка рассмеялась. – А как дела в столице? Как поживают повешенные?

– Утром их сняли и сожгли.

– Наконец-то!

– Варда сообщил, что подле одного городка наши воины задержали троих айсадов.

Шейра только уставилась на мужа во все глаза, но промолчала. Тогда Элимер продолжил.

– Их было трое…

– Было?! – с ужасом воскликнула девушка. – Что с ними сделали? Они живы?

– Живы, не волнуйся, – поспешил кхан успокоить ее, – их просто задержали и заперли. Но я уже отправил гонца, так что скоро их сопроводят в Инзар, ко мне. Твоего народа не было среди нападающих на Антурин, Шейра, потому я думаю, эти трое оказались в Отерхейне не как враги, а как посланцы. Тамошний народ просто привык не доверять племенам, вот и задержал их. Но здесь, если они и впрямь явились с добрыми намерениями, я приму их как дорогих гостей. А ты наконец встретишься и поговоришь с родичами.

– Да, – улыбнулась Шейра, но тут же взгляд ее омрачился, и она опустила голову. – Только не думаю, что они мне обрадуются. Я – предательница.

Элимер приподнял ее лицо за подбородок, поймал взгляд и лишь тогда заговорил:

– Ты – не предательница. Это я однажды украл тебя у твоего народа. И сейчас украду! И ты будешь думать не о них, а обо мне.

Он подхватил айсадку на руки и унес в свои покои: сегодняшнюю ночь он посвятит не Отерхейну, а ей и себе.

Стоило правителю и кханне покинуть комнату наследника, как няньки, до сих пор толпящиеся за дверью, впорхнули внутрь и принялись убаюкивать внезапно разревевшегося младенца.

***

Айсада привели к Элимеру спустя два дня. Одного айсада, так что кхан поневоле задался вопросом, где остальные двое, но решил спросить об этом на потом и обратил все внимание на представшего перед ним мужчину. Солнце раннего утра, заглядывая в выходящие на восток окна, играло позолотой на светлых волосах дикаря. Синие, как у многих айсадов глаза смотрели недоверчиво и отчужденно.

Кхан поднялся ему навстречу и дал знак стражникам, чтобы те отступили от незваного гостя.

– Кто ты? – спросил он. – Зачем пожаловал в Отерхейн и где двое твоих соплеменников?

Тот ответил долгим взглядом и заговорил:

– Я не скажу Вождю темных людей, пока он не скажет, я пленник или…

– Это зависит от того, с чем ты пришел, – оборвал его Элимер. – Если с добром – ты мой гость, и никто не посмеет причинить тебе вреда.

– Послание, – коротко ответил айсад.

– Что же, тогда присядь, – кхан указал на скамью, и дикарь, с легким недоумением покосившись на незнакомый ему предмет быта, все-таки опустился на нее.

– Два моих брата ушли в лес, – начал говорить он. – Нас встретили плохо на твоей земле, хотя с миром пришли мы, и нас убить хотели, а охотников мало в нашем роду теперь, и я отпустил моих братьев.

– И мои люди согласились их отпустить? – удивился Элимер.

– Я согласился пленником явиться к твоему логову. Твои соплеменники согласились, чтобы не пролилась шакалья кровь.

– Кто же ты? Ты не назвал имени.

– Я вождь войны рода айсадов, я пришел говорить за моих братьев. Тйерэ-Кхайе мне имя, но ты не знаешь.

– Напротив, я его очень хорошо знаю, – пробормотал Элимер, вспоминая рассказ Шейры о том, кто должен был стать ей мужем. Он не ответил на вопрошающий взгляд айсада и решил не пояснять свою фразу. Зато присмотрелся к нему куда внимательнее, чем прежде. Поджарый, жилистый, наверное, быстрый и ловкий, с волевым лицом и прямым взглядом, айсад был красив особой мужской красотой. И это Элимеру совсем не понравилось. Однако эмоции стоило отодвинуть как можно дальше.

Он приказал принести напитков и кушаний, и лишь затем снова обратился к вождю:

– Я рад тебя приветствовать. Будь моим гостем, славный Тйерэ-Кхайе, – имя, непривычное для языка, удалось произнести сразу, слава Богам. – Если ты и впрямь пожаловал в Инзар с благими намерениями, я прошу извинить моих подданных за недостойную воинов глупость, равно как и за их непочтительное поведение.

Кажется, айсад с трудом понял эту витиеватую фразу, если вообще понял, и Элимер заговорил с ним простым языком:

– Будь гостем, вождь. Что привело тебя к логову темных людей?

– Айсады узнали, что твое племя хочет драться с другим племенем каменных шатров, которое там, где рождается солнце.

– Это правда.

– Айсады хотят помочь.

Элимер постарался не выдать удивления и спросил только:

– Почему? Раньше вы не желали дружбы с темными людьми. Ругали нас шакалами.

– И сейчас, – прямота этого светловолосого воина обескураживала. Шейра раньше тоже была такой, но в столице, в императорском замке утратила былую наивность.

– Дружба наших племен – нет, Темный Вождь, – продолжил айсад. – Но вражда тоже – нет. Ты вернул Горы Духов. Следующей порой красного солнца мы пойдем туда, – должно быть он имел в виду лето, понял Элимер, внимательно прислушиваясь к словам дикаря: – Ты не трогаешь леса больше, твои шакалы ушли оттуда. Нам с племенем темных людей больше нечего делить. Но если другое племя прогонит вас с земель вашей охоты, то прогонит нас – с наших. Мы не хотим отдавать и потому будем с тобой в драке.

– Это мудрое решение, вождь Тйерэ-Кхайе, – помедлив, кивнул Элимер, все еще изумленный. – И я благодарен тебе за откровенность. Ибо помощь таких воинов, как род айсадов, не бывает лишней.