Чтение онлайн

– Нет вопросов больше, – бесцветным голосом произнесла девушка, прервав ход его мыслей.

– Это значит, что и отвечать ты не станешь?

Айсадка промолчала, только кивнула. И тут же вздрогнула от раздавшегося удара: это кхан с размаху треснул по стоящей рядом тумбе. Девушка уставилась на него во все глаза. Прежде она видела шакальего вождя безразличным, холодным, а тут он вдруг в бешенстве вскочил и больно схватил ее за плечи:

– Ты, дикарка! Кем ты себя вообразила? Великим вождем? Поэтому повела своих людей в безнадежный бой?! Поэтому погнала на убой детей?! Нам ведь пришлось убивать их по твоей вине! И теперь они мертвы почти все! Это ведь не Отерхейн напал первым, это ты, ты их всех убила! – и он отпустил ее, оттолкнув от себя.

Некоторое время девушка смотрела на кхана, затем губы ее вдруг скривились, а глаза заблестели. Она, с таким самообладанием перенесшая заключение, насилие и угрозы, теперь не выдержала: слова Элимера попали в цель. Она быстро опустила голову, запоздало пытаясь не показать слабости, и тихо сказала:

– Твои предки, Темный человек, они виноваты. Уничтожали нас, как саранча листву, отняли нашу землю…

– Предки? – голос Элимера звучал ровно, но наполнился сарказмом. – Вот именно – предки! Как удобно оправдываться прошлым, верно? Но сейчас – до недавнего времени – вы спокойно жили в лесах, вам хватало и дичи, и простора. Никто вас не трогал.

– Поселенцы…

– А что поселенцы? –перебил ее Элимер. – Они всего лишь крестьяне. Да, они мечтают расширить свои наделы, но меч в руках держать не умеют. Вы с ними успешно справлялись.

– Сначала я хотел казнить тебя, айсадка, – после недолгого молчания продолжил Элимер. – Я хотел казнить вождя, который унизил нас тем, что вынудил воевать с детьми. Но потом увидел тебя. Ты сама оказалась девчонкой. И что бы вы там ни думали о людях Отерхейна, мы с детьми не воюем. Там, в кутерьме боя, нам просто пришлось.

– Убей меня за это! Сейчас! – Шейра вызывающе и с надеждой посмотрела вождю в глаза. – Убей, или давай я сама. Прав, Темный вождь, прав ты. Это я… сгубить шакалов хотела, а сгубила свой род. Тебя – нет. Даже Стрелой не смогла! – на последней фразе она сорвалась на крик, но тут же умолкла.

– Какая чушь! – Элимер усмехнулся. – Ты и не могла выиграть битвы, несмотря на все ваши пророчества. А что касается стрелы, то мой советник сильный чародей, вашим шаманом до него как до Ледяной Пустоши.

– Убить все равно мне нужно было. Хоть как… Мечом, руками, зубами – как-нибудь!

Элимер рассмеялся:

– Подожди отчаиваться, девочка. Вдруг тебе еще представится такая возможность? – и развернулся, чтобы уйти, когда айсадка злобно крикнула ему в спину:

– К чему я шакалу?! Зачем? Убей! Или пускай я себя убью!

Элимер медленно оглянулся и несколько мгновений задумчиво смотрел в ее лицо.

– Ты спрашиваешь, зачем? Может быть, я все еще надеюсь услышать ваше пророчество. Может быть, мне интересно сломить твою волю и услышать, как ты назовешь меня повелителем. Может быть, интересна ты сама. Какая разница? Ни одна причина не изменит твоей участи. А покуда, прощай, дикарка, не назвавшая своего имени. Я и так потратил на этот бесполезный разговор слишком много времени.

Гл. 19. Блуждая инкогнито, можно кое-что узнать

В эту ночь Элимер спал плохо. Ему снова, вот уже который раз за последнее время снился нехороший, жуткий сон.

Кхан стоял перед зеркалом и разглядывал свое отражение. Что-то испугало его в нем, и он отпрянул. Но отражение осталось неподвижным. Элимер поднял руку, однако рука двойника не шевельнулась. Но по-настоящему страшно ему стало, когда губы отражения искривились в ядовитой улыбке, а из зеркала раздался безжизненный голос:

– Не медли, исполни назначенное…

– Какое назначенное? – выкрикнул Элимер. – Я ничего не знаю!

– Знаешь, – усмехнулся двойник. – Узнаешь.

– Что?..

– Сегодня… узнаешь…

И картинка сменилась. Элимер все так же смотрел в зеркало, но теперь в нем вместо своего отражения (своего ли?) увидел брата. Тот стоял, облаченный в богатые одежды странного покроя. Как и в прошлый раз, шрамы на лице Аданэя отсутствовали.

– Я ненавижу Элимера! – произнесло зеркало устами Аданэя. – Он лишил меня семьи и дома, он превратил меня в раба! И даже если он простит меня, то я его – никогда!

Огонь вырвался из камина комнаты, в которой стоял Элимер, и устремился к зеркалу. Пламя обвилось вокруг головы Аданэя, и на мгновение кхану почудилось, будто оно превратилось в царский венец. Дальше все исчезло во тьме, и он проснулся.

Проснулся, как и всегда после подобных снов, с невыносимой головной болью, сдавливающей виски. И как назло, не было рядом Тардина, который одним прикосновением мог бы ее унять. С другой стороны, это даже к лучшему, иначе советник опять начал бы спрашивать, что ему снилось, а Элимера такие вопросы почему-то раздражали.

Превозмогая боль, он поднялся с кровати и подошел к окну: улицей все еще владела тьма. По ощущениям только-только перевалило за полночь, а значит, поспать ему удалось совсем недолго. И заснуть вновь вряд ли получится.

Элимер прислушался: за окном раздавался звук дождя, точнее мороси – холодной и неприятной. Однако сырой ночной воздух мог его взбодрить и даже избавить от головной боли.

Недолго думая, кхан облачился в невзрачную бурую одежду и теплый дорожный плащ. Меч и кинжал на пояс. Вот и все. Скорым шагом, пытаясь не обращать внимания на обруч, сдавивший голову, он спустился к выходу. Заметил там Видольда (телохранитель вообще спит когда-нибудь?) и скороговоркой бросил:

– Я уезжаю. Вернусь к утру. Сопровождать не надо.

Ни телохранитель, ни стражники не удивились странному поведению своего государя. Они уже привыкли к тому, что иногда, ночами, кхан уезжает неизвестно куда, чтобы вернуться под утро. Домыслы ходили разные. Кто-то говорил, что правитель тайно ездит к своей замужней любовнице с незаконнорожденным сыном, кто-то – будто бы он в одежде простолюдина бродит по улицам, слушает, что говорит народ и следит, как работают патрульные дружины. Впрочем, ошибались и те, и другие, а умные люди понимали это, не особенно доверяя досужим вымыслам.