Чтение онлайн

– Отказывается? Так накормите силой!

– Мой повелитель, мы пытались, да она не реагировала. И не двигалась вообще. У нас никак не получилось ее расшевелить.

– Я понял. Ступай. Появится время – подойду, посмотрю, что там у вас стряслось.

Стражник поклонился и с заметным облегчением шмыгнул за дверь.

– Ты слышал это, Видольд? – обратился Элимер к телохранителю.

– Да вроде не глухой.

Воин как всегда находился рядом с кханом, хотя сейчас в этом и не было необходимости: в личной библиотеке Элимеру ничто не угрожало. Однако присутствие Видольда странно успокаивало и, кроме того, в последнее время кхан начал прислушиваться к его мнению по некоторым вопросам. Например, как оказалось, необразованный горец и бывший разбойник мог многое поведать о дикарях.

– Ну, и что ты думаешь? Как быть с айсадкой?

– Мне почем знать, Кхан? Неплохо бы сначала взглянуть на нее.

Элимер на мгновение задумался.

– Ты прав. Идем.

***

Стоило Элимеру войти в комнату, где держали пленницу, его глазам предстало странное зрелище. Неудивительно, что стража пришла к нему доложить о ее поведении. Девчонка словно окаменела. Не двигались даже ее веки, а взгляд казался неживым. Хоть бы раз моргнула. Но нет. Уставилась в одну точку, ни на что не реагируя.

Приказав стражнику уйти, Элимер подошел к айсадке и громко хлопнул в ладоши прямо перед ее лицом, но ресницы девчонки так и не дрогнули. Ему стало сильно не по себе. Ведь он ясно видел, как в дыхании вздымалась и опускалась ее грудь, а значит, девушка была жива. Но что тогда с ней творилось? Что за неведомая магия?! Пожалуй, Тардину не составило бы труда разобраться в этом, но сейчас советник находился далеко, в Антурине.

Пока Элимер раздумывал, Видольд решительно прошел вперед и, непочтительно отодвинув его в сторону, присел перед айсадкой. Несколько секунд вглядывался в ее лицо, затем обернулся к Элимеру, и в его взгляде кхану почудилась тревога, которую нечасто удавалось видеть в глазах воина.

– Кхан, она, кажись, уходит, – произнес Видольд.

– Что значит – уходит?

– Умирает.

Элимер быстро присел рядом с Видольдом.

– Но ничто не угрожало ее жизни!

– Да это и ни к чему. Она сама захотела, вот и уходит. Путь шаманов.

– Что-то я о нем слышал и, как я помню, с него еще можно вернуть…

Элимер задумался и отошел к окну. Он не понимал, как дикарке вообще удалось такое! Обычная айсадская девчонка, слишком молодая, она ничуть не походила на шаманку и просто не могла знать всех этих таинств. Хотя…

И Элимер вспомнил летящую в него Стрелу и глаза дикарки, горящие ненавистью. Ведь была же у племен какая-то причина поставить ее во главе войска? Может, внезапно открывшийся колдовской дар? А что, если именно с ним связано пророчество?

"Проклятье! Она сейчас сбежит, а я рассуждаю – почему!".

– Ты знаешь, как ее вернуть? – резко спросил он к телохранителю.

– Говорят, всякого можно вернуть, пока он блуждает на грани. Только знать нужно, что именно его обратно приманит. Ну, любовь, может, к кому-нибудь или…

– Ненависть, – усмехнулся Элимер, оттолкнув Видольда в сторону.

– Вообще-то, я не то хотел сказать, – растерянно пробормотал тот, но кхан его уже не слушал.

"Где бы ни блуждал твой дух, дикарка, думаю, твое тело призовет его обратно!" – подумал он.

И, подойдя вплотную, Элимер рванул с ее груди тунику, грубо притянул айсадку к себе и злым поцелуем впился в ее губы. Прошло несколько мгновений. Видольд с равнодушной усмешкой наблюдал за развернувшейся сценой, когда кхан вдруг вскрикнул и отшатнулся, хватаясь рукой за нижнюю, прокушенную до крови губу. И одновременно девушка отскочила на дальнюю сторону кровати, ощерилась, словно рысь перед прыжком.

– Так-то лучше, айсадка, – процедил Элимер. – Я вижу, те стражники свежи в твоей памяти. Запомни, еще раз попытаешься проделать нечто подобное, и я верну тебя обратно куда более грубым способом. Не надейся сбежать.

– Вернул зачем? – огрызнулась она.

Элимер удивленно приподнял брови: дикарка начала говорить и даже задавать вопросы? Это хорошо.

– Ты знаешь. Пророчество.

– Не узнает от меня темный человек его. Пусть говорит шакалам, чтобы пытали, казнили и… что еще там…

– Уверен, ты прекрасно помнишь, "что еще там", – передразнил ее Элимер и красноречиво посмотрел на Видольда.

Телохранитель без труда понял этот взгляд и тут же вышел. Кхан пододвинул себе короткую скамью и сел напротив девушки.

– Думаю, у тебя есть вопросы, айсадка. И у меня тоже. Так давай поговорим.

– Пророчество – нет. Не выдам вождю шакалов.

– Это я уже понял. Но у нас есть и иные темы для беседы, верно? Что тебя интересует? Ну же, девочка, спрашивай. Может быть, я отвечу.

Некоторое время она молчала, может быть, что-то обдумывая, но Элимер терпеливо ждал, пока дикарка заговорит. И наконец она требовательно взглянула на него и спросила холодно:

– Я не говорю о пророчестве. А темный человек здесь держит меня. Почему не убивает? И пытки не делает почему?

– Передумал. Пытки и казнь отменяются, – он с удовольствием заметил изумление, которого не смогла сдержать даже она, дочь племен, и добавил:

– А чему ты удивлена? Ведь тебе известно, что нам – подлым шакалам – ничего не стоит солгать, – он криво усмехнулся. – Теперь мой вопрос. Ответь: ты шаманка? Это ты заговорила стрелу на мою смерть?

По ее лицу вновь пробежала тень удивления:

– Нет. Но узнал как ты о Стреле? Победил ее как?

– В Отерхейне тоже есть шаманы. Скажи, если не ты заговорила стрелу, почему ее вручили именно тебе?

Ответом ему стало молчание. Девушка перевела взгляд на дальнюю стену, а лицо ее вновь окаменело.

– Все понятно. Не хочешь отвечать. Что ж, попробуем что-нибудь другое, – он призадумался. – Ваша безумная выходка изначально была обречена. Неужели ты этого не понимала?

– Я понимала.

Теперь пришла очередь Элимера удивляться.

– И все-таки возглавила этот безнадежный поход?

– Темный человек второй раз спрашивает. А очередь вопроса – моя. Где мой народ? В плену ли? Или среди теней? – она пыталась не выдать тревожного ожидания, но оно отразилось во взгляде.

В этот раз замолчал уже Элимер, и дикарка, поняв, что ответа ей не получить, вновь застыла в показном безразличии.

"Она даже не подумала, что я их отпустил. А ведь пленные – это лишние рты. И эти рты сразу закрывались, стоило спросить о пророчестве, а под пытками – лгали. И зачем они? Надо было казнить всех … Но тогда к чему было миловать? Впрочем, что сделано, того не воротишь. Надеюсь, поражение хоть чему-нибудь дикарей научит… А то как бы мне не пришлось пожалеть о своем милосердии".