Чтение онлайн

Мечник потянулся на кровати. Вот уже неделю он предпочитал спать днём и пробуждаться ночью, только чтобы сделать тысячу-другую отжиманий и приседаний, съесть какую-то пресную гадость, принесённую невесть кем, смачно поколотить подушку и снова завалиться спать. В эту ночь он привычно опустил босые ноги на лакированный деревянный пол, подобрал очередную тарелку с серой жижей и внезапно ощутил, как пропадает звёздный свет, а его накрывает большая колеблющаяся тень. Он резко обернулся, жестяная ложка звякнула в посудине. Парень ожидал увидеть что-то громадное за окном, может быть, летающий аппарат, прибывший спасти его, но не заметил ничего примечательнее стайки птиц. Затем он снова перевёл взгляд на взявшуюся из ниоткуда тень: теперь она замерла на стене комнаты, явственно просвечивая очертаниями рубленных неаккуратных иероглифов, выведенных тусклым светом, складывающихся в короткое послание: «Ты не один». Хоил бросился к окну, надеясь теперь уж точно отыскать источник таинственного послания. Тень скользнула по перилам балкона, словно убегая от него. Парень вцепился в гладкое дерево, вертя головой во все стороны, и тут с крыши слетела странная летучая мышь с клювом как у попугая. В одной из когтистых лап существа был зажат большой, похожий на опахало лист с вырезанным посланием.

— Кто ты? — воскликнул пленник, широко распахнутыми глазами глядя на существо.

Создание открыло клюв, но звука не издало. Конечно, барьер ведь не пропускал ничего, кроме света и воздуха!

— Напиши где-нибудь! Тебя не слышно!

Птица взлетела ввысь, ища удобную точку опоры. Прошло пять минут, самых мучительных минут в жизни Хоила, и наконец, существо вернулось, таща в лапках другой лист, исцарапанный ещё более кривыми символами:

«Я — Зиг. Я буду прилетать к тебе по ночам и мы придумаем план побега. Будь готов. И, помни, ты не один.»

Хоил кивнул, происходящее было до ужаса странно и неожиданно, но своего Зиг добился — вывел пленника из состояния начавшей было одолевать меланхолии. Подбодрил. Обнадёжил.

— Буду ждать! — прошептал парень.

***

— Ну что, начнём день откровений? — Джани не могла больше терпеть и атаковала Джона сразу же, как они набрали высоту.

— Что конкретно тебя волнует? — нескрываемо поморщился мужчина. Игра, в которой он должен был просто выложить карты, потому что оппоненту захотелось на них взглянуть, не имела малейшего смысла.

— Для начала судьба моих родителей. И всё, что не рассказала Милли в силу незнания.

— Это скучно.

— Радуйся, ты ничего не теряешь, обнародовав эти сведения, — словно прочла его мысли девушка.

— Хорошо. Твой отец умер, как только ты убежала в бой: Ванесса давно планировала его свергнуть, и убила быстро и безболезненно. Я отправился за тобой, а когда победил, перенёс твоё тело на «Феникса». Нашёл там красные камни, интуитивно догадался, что и как работает. По сути, эти штуки немногим отличаются от наших батареек, хотя, конечно, есть свои нюансы и преимущества. Затем с твоего мобильника предупредил тот злополучный отряд, что шёл лесом.

— Зачем?

— Твой отец был мёртв, и его команда тоже. Даже постовые, даже повара — мать хотела избавиться ото всех. А мне нужно было что-то противопоставить ей, хоть какой-то отряд людей, лояльных бывшему главе. Несмотря на то, что сам я ему лоялен не был, но ты же понимаешь, как это действует.

— Вполне. Тогда почему Ванесса не убила Милли?

— Пыталась, но твоя мать и Лик погибшего отца встали горой на защиту девчонки. Я подоспел, и тоже вмешался, сказав, что мне нужна её генетика, раз уж в живых осталась только младшая дочь, над которой я могу провести эксперименты. Тётя Лина упала в обморок, узнав, что ты мертва, и Ванесса оперативно накачала её медикаментами, и так держала до конца жизни. А Милли отдала мне.

— И ты проводил свои эксперименты? — прошипела Джани.

— Только один. И не сказать, чтобы он оправдал мои ожидания. Пока от него больше шуму, чем толку.

— Дэн? — догадалась она.

— Ага. У твоей матери была действительно необычная генетика, которая в большей степени передалась тебе, наложившись на гены Судаковых. В меньшей степени повезло Кассандре, но никак не Милли. В общем, Дэн вышел просто человеком, потенциально одарённым, но не гениальным.

— И ты не стал утруждаться его воспитанием?

Джон неопределённо пожал плечами:

— Другие проекты появились. К моменту рождения Дэна Ванесса была уже мертва и «Волки» живо мной интересовались.

— Почему?

— Так ведь их Босс и подговорил мою матушку на развал Семьи. И теперь, зная личность Базиля, всё выглядит более, чем логичным: руками Ванессы он отомстил Судаковым и воспользовался оставшимися без Семьи сородичами в своих целях.

— А что случилось моей матерью?

— Не знаю, — искренне ответил Джон. — Её пытались сгноить, заперев в одиночестве и подсадив на наркотики. Милли тоже долгое время опаивали антидепрессантами и прочей дрянью, и она постепенно забыла о существовании матери. А потом тётя Лина просто сошла с ума и сбежала. Спрыгнула со второго этажа — и пропала. Тело искали-искали, но ничего не нашли.

— Она может быть жива?

Джон невесело ухмыльнулся:

— Ну, прикинь шансы. Может быть, и жива, семнадцать лет спустя…

— К сожалению, сейчас не это стоит расследовать.

Они всё ещё сохраняли между собой дистанцию, Джани не хотела переступать ту черту, где гнев сменится милостью, поэтому искала следующий повод поддеть брата:

— Почему ты не восстановил семью, когда Ванесса…

— Когда я устранил Ванессу? Потому что не хотел лезть в политику и открытую конфронтацию с «Волками». Мне было достаточно знать, что жена и сын в порядке, равно, как и твои товарищи, которые выжили благодаря мне и ожидали твоего пробуждения. Мы вместе с ними решили повременить.

— Да уж, всем-то ты умудрился влезть в доверие.

— Я и не старался, они первые поверили в меня. Почему-то только ты до сих пор не веришь, что я изменился.

— Потому, что такие гады, как ты, Джон, с годами не меняются. Уж мне ли не знать.

— Возможно, я и гад, такой же гад, как ты. А вместе мы всего лишь эгоисты, и в этом нет ничего плохого.

— Меняем мир только под себя, и каждое событие в нём растолковываем с крайне эгоцентричной позиции?

— Именно.

— Ну уж дудки. Я всегда жила ради социума: ради Семьи, ради друзей, ради мира без войн…

— И ты пойдёшь до самого конца, даже если целому Роду больше не нужна твоя Семья, друзья нашли свою опору в ком-то другом, а мир без войн не нужен тем, кто правит этим миром и держит наши жизни в своих руках? Не так ли?

— Именно.

— Так чем же это не эгоизм? Ты ведь понимаешь, что «правое дело» — такая же зыбкая формулировка, как и человеческая мораль в принципе.

— За мной стоят люди. Я стремлюсь к идеалу не одна, со мной те, кто разделяет мои амбиции, и без их поддержки — грош цена всем моим усилиям!

— Коллективный эгоизм. И, заметь, ты не назвала усилия «вашими». А значит, взяла на себя роль лидера для удовлетворения неких своих потребностей. Ты не коллективный человек, уж я-то знаю.

— Меня так учили, Джон, я не умею мыслить другими категориями. А твои слова звучат как глупая попытка деморализовать меня.

— Отнюдь. Лишь пытаюсь расширить твой взгляд на жизнь и упрочить духовный стержень, доказав, что абсолютных единомышленников не существует. Ты ведь и сама знаешь это, просто не хочешь принять. Да и действовать исходя из того, чему тебя учили — не в твоей стилистике, ты всегда и по любому поводу имела собственное мнение или хотя бы пыталась его выработать. Так устроены все сильные люди, все эгоисты.