Чтение онлайн

— Ваше Величество…

— Знаю, — кивнул Калеб и взглядом указал на дверь. — Пригляди за ним, но тихонько. Что бы ни случилось, Карда взволновала не только Великая Охота. Выясни, в чем дело.

Глед криво улыбнулся.

— Столько лет прошло, а он так и не научился врать.

Калеб хмыкнул.

— На наше счастье.

Они затихли, и Глед вернулся к окну, чтобы продолжить наблюдать за людьми в саду и обдумывать всё, что случилось за день. Калеб притянул к себе записи, рассматривая их, а затем начал рисовать на листе планы осады Рипсалиса. Отец учил его, что в каждой обороне есть слабости. Как разбить защитный купол, он придумал, поэтому не стоило переживать на этот счет. Мысли Калеба сосредоточились на убивающем заклинании, которое будто возникало из ниоткуда и пропадало в никуда. Он постарался вспомнить всё, что видел и слышал в бою, и в голове завертелась ускользающая мысль. Что-то было не так. Что-то выглядело инородно во время сражения, однако он никак не мог понять, что именно.

Калеб начертил на листе бумаги схематичный вид купола, а также стрелочками обозначил наступающие силы империи. Он попытался понять, откуда войска могли просматриваться. Все высокие здания уже были разрушены, поэтому оттуда никто не мог наблюдать, наводя заклинания на командный состав. К тому же требовалось множество человек, чтобы настолько быстро переключаться между выстрелами, безошибочно находя новую цель. Единственным местом, с которого можно было увидеть всё поле боя, становилась вершина защитного купола. Но это было глупо. Никто не мог сидеть на энергетическом поле. Во-первых, его сразу же заметили бы. Во-вторых, он должен был скатиться с него, как капля дождя по черепице.

Калеб отмел идею и перерисовал чертеж. На сей раз он обратил внимание на позиции императорской армии, размышляя, могли ли бойцы Рипсалиса заблаговременно расставить там магические ловушки, реагирующие на определенных людей. Такие можно было замаскировать не только с помощью заклинаний, но и просто закопав поглубже. Впрочем, это было маловероятно. Дозорные день и ночь следили за городом, поэтому должны были увидеть, как из него выходят люди и что-то устанавливают на поле боя. При детальном рассмотрении и эта идея не выдерживала критики, а потому Калеб, подавив вздох, потер глаза, осознавая, что снова встал в тупик.

Разве можно было ещё как-то наблюдать за сражением? Не могла же богиня действительно направлять их?

— Глед, какой богине поклоняются в Рипсалисе? — спросил он, и тот отвлекся от созерцания пейзажа за окном.

— Юнглин, — ответил он. — В старых писаниях о ней говорят, как о самой доброй и сострадательной богине. Она всегда приходила на помощь своему народу, когда те попадали в беду, будь то вспышка болезни, природная катастрофа или война.

— Как думаешь, есть шансы, что она вернулась?

— Никаких, — резко мотнул головой Глед. — Боги покинули нас триста лет назад, когда мир захватили чудовища катастрофы. Королевства, которые до сих пор чтят их и ждут, населены глупцами. В книгах говорится, что Элмонт — бог-покровитель, присматривавший за империей в далекие годы, учил, что однажды мы останемся одни. Не будет смысла возносить молитвы, не будет толку ждать милости небес, а нужно будет сражаться самим. Он показал нашим предкам, как справляться с напастями и как выживать. Благодаря этому империя и смогла возвыситься, а не сгинула, как многие другие королевства, когда орды чудовищ вышли из тени.

Калеб позволил себе приподнять уголки губ.

— Не смотрите так, Ваше Величество, — смутился Глед. — За мной присматривал служитель церкви, когда я ещё жил на улице. Он много рассказывал о старых богах и о том, почему уже триста лет в империи не проводятся службы, хотя все церкви целы и чисты.

— Мы чтим Элмонта, но не ждем его милости, — кивнул Калеб. — Он ушел, оставив нас одних, как однажды уходят все родители, но прежде, научил нас справляться с бедами своими силами. В этом наше главное отличие от других королевств.

— Поэтому я не думаю, что Юнглин могла вернуться, — сказал Глед. — К тому же алые лучи — совершенно не в её духе, если верить легендам. Такое гораздо больше подходит северному богу. Рассету.

— Ты прав.

Калеб не успел ничего больше сказать, так как в дверь постучали. В кабинет вошел Эдгар в сопровождении Карда и принес несколько увесистых книг. Оставив в стороне разговор о богах, Калеб принялся расспрашивать о заклинаниях сокрытия, и маг с неожиданным жаром стал рассказывать о них. Похоже, он не рассматривал такой вариант. Они разговорились и не заметили, как пролетело время до совета генералов. Предлагая продолжить там, Калеб пригласил с собой Эдгара, и они вместе направились в большой зал, увешанный картами и флагами империи.

Военные вопросы заняли время до полуночи, и Калеб с головой погрузился в них, обсуждая новую атаку на Рипсалис, а также продвижение на других участках фронта. К несчастью, поражение и смерть императора Корнелиуса подстегнули противников биться яростнее, а потому сражения стали более ожесточенными.

Раздумывая, что предпринять, Калеб не уследил за временем. Он не успел заглянуть к Бланшу, ведь к тому моменту, как покинул зал совета, начал клевать носом. Притащившись в покои, он рухнул на кровать, не раздеваясь, и тут же уснул. Сквозь сон ему удалось почувствовать, как Глед стянул с него обувь и верхнюю одежду, а затем укрыл одеялом. Ему даже показалось, что он ласково провел по его волосам, точно настоящий старший брат, о котором Калеб когда-то мечтал. На душе потеплело, и он проспал до рассвета.

Без тревог и напряжения.

Прошло несколько недель с шествия, на котором Бланш защитил Калеба от отравленной стрелы. Лето полноценно вступило в свои права. За пределами стойла всё расцвело, напитавшись силой, и весенняя нежность сменилась яркими, сочными красками. Было тепло, даже жарко. Слуги обливались п?том, трудясь на своих местах, и часто ходили напиться воды. Даже вечно бесстрастный Йерн то и дело утирал пот со лба, кривясь, но никогда не жаловался вслух. Калеб и его охранники сменили облачение на более легкое и предпочли тренироваться в тени, взяв за привычку приходить либо рано утром, когда солнце ещё не прогрело землю, либо поздно вечером, наслаждаясь ночной прохладой.

Бланш полюбил лежать под деревьями, скрываясь от прямых солнечных лучей, и наблюдать за всеми вокруг. В особенности его заинтересовал Йерн.

В последнее время тот начал хмуриться сильнее, чем обычно, и всё время витал в своих мыслях. Судя по отсутствующему взгляду, он напряженно размышлял над чем-то, вот только ни слова не говорил. Другие слуги не пытались его расшевелить. Калеб даже однажды спросил, всё ли в порядке и не нужно ли ему к лекарю, но Йерн заверил, что здоров. Вот только Бланш заметил, что на этих словах он напрягся: плечи закаменели, он вдохнул и немного опустил подбородок, отступив на полшага. Обычно так вели себя люди, когда им угрожала опасность, и они начинали выбирать стратегию выживания: атака или бегство. Однако ничего из этого не пригодилось, ведь Калеб кивнул и ушел. Йерн же почему-то сжал кулаки и стиснул зубы. До конца дня он был настолько хмурым, что его обходили по широкой дуге.

Впрочем, не только это заставило Бланша обратить на него внимание. Несколько раз в предрассветной тишине за пределами стойла раздавались шаги, затем стук, а после Йерн пропадал на некоторое время. Когда он возвращался, по его лицу невозможно было ничего определить, но сам факт того, что он куда-то отлучался, был подозрительным. Рациональная часть Бланша била в тревожный колокол, однако эмоциональная закатывала глаза, сетуя, что та опять ударилась в паранойю. За последнее время борьба между разумом и чувствами немного притупилась, однако Бланш до сих пор иногда с размаху ударялся в одну из крайностей, и зачастую последствия были непредсказуемыми.