Чтение онлайн

— Я выяснил, — голос Таррела становится мягким, осторожным, будто он боится, что я сломаюсь. — Твоя «отцовская пенсия» — это переводы из фонда, который организовал Драксар. Он поддерживал тебя всю жизнь. Просто не мог признать.

Горло сдавливает спазм. Трудно дышать. Не вдохнуть.

— Значит, он просто откупался от меня, — выдыхаю я. — Это было проще, чем признать дочь-полукровку.

Таррел медлит, но потом качает головой.

— Может быть, — признает он. — Но, возможно, не все так плохо.

Я смотрю на него и не вижу. Картинка размывается от слез. Перед глазами пелена.

— Не. Плохо? — вторю безжизненным эхом — Я… мне нужно… Время, Таррел.

— Я не буду торопить тебя, — обещает он. — Но, Мелисса, прошу, не делай глупостей.

Таррел поглаживает меня по плечу, я чувствую тепло его ладони, это дает ощущение поддержки и нежности, но в душе пробоина размером с крейсер. Шмыгаю носом.

— Если ты думаешь, что я наложу на себя руки, — фокусирую на нем взгляд и смахиваю слезы. — Нет. Не для того я боролась с системой всю свою короткую жизнь, чтобы сейчас опустить руки.

Таррел снова привлекает меня к себе, берет ладонями за лицо, поднимает к себе и заглядывает в глаза.

— Я не про это… Малышка, я… — говорит он сбивчиво, а я невольно заглядываю в его мысли — смятение. Частью души мне даже стыдно, что он испытывает это из-за меня. Он не заслужил. — Я не знал, как ещё мягче тебе это сказать, но ты должна знать. Должна была. Теперь ты понимаешь, что мстить тебе не за кого?

А и вправду. Если мой отец не погибал на войне с Жуками, а здравствует…

— Это знать ещё хуже. Я прожила бессмысленную жизнь. Весь мой смысл только что обвалился, — убитым голосом произношу я. — Я правда не знаю, как теперь собрать себя по кускам. Где взять идею. Зачем я живу?

— Чтобы доставлять мне радость уже тем, что ты дышишь? Осчастливливать меня одним лишь взглядом! Этого тебе мало? — спрашивает Таррел с доброй улыбкой.

Я хмыкаю. Неплохая идея. Но не моя. Из спасительницы галактик превратиться в обычную полукровку, которая запала в душу какому-то ксорианцу? Видимо, это максимум, чего я заслуживаю.

— Пусть будет так, Таррел, — соглашаюсь. — Только не отменяй тренировки. Мне нужно восстановиться.

Он пронзительно смотрит на меня, будто не верит, а потом медленно кивает.

— Хорошо, — произносит он ласково и поднимает мою голову за подбородок. — Выше нос, курсант Мэлтис, ведь я… люблю тебя.

Мелисса не говорит, что любит меня. Молчит в ответ. Смотрит на меня расширенными глазами, в которых плещется море чувств. Я вижу, что она хочет мне ответить, но вместо этого делает шаг назад, создавая между нами дистанцию. Не физическую — эмоциональную.

Я не давлю. Провожу её обратно в палату. Нежно целую в макушку перед уходом. Ей надо побыть одной. Я это принимаю.

Меня не злит её молчание. Не расстраивает. Я чувствую, что она впервые в жизни боится признать, собственные чувства. Ей страшно, что если она это озвучит — оно вдруг испарится. Она просто ещё не знает, что я не отпущу её. И сделаю все, чтобы оградить от Жуков, Пэриса и Альтириуса Велсатора. От всего мира, если потребуется.

Я возвращаюсь к себе в кабинет, прокручивая в голове и анализируя весь наш разговор.

Я не ожидал, что она сразу примет мои слова. С самого начала в её мыслях витал скепсис. Она не верила мне.

«Ты сам называл меня полукровкой, чем ты лучше?»

Эта фраза застряла у меня в голове, будто выброшенный в невесомость камень.

Я действительно называл её так. Я злился на неё за подлог, досадовал на осечку системы, которая поставила меня в неудобное положение. Мне не нравилось, что она сломала мой стройный мир, что её существование бросило вызов моей незыблимости и рациональности.

Но на втором уровне, глядя в её полные огня глаза, я понимал — она изменила меня. Она не ошибка, не слом системы. Она — исключение. Но она этого не слышала.

В её голове гремело совсем другое:

«Даже если это опасно, я должна попробовать. Я не бесполезная, не хуже ксорианцев!»

Она не боится риска, хочет доказать, что заслуживает места под солнцем среди ксорианцев, даже если этот путь пролегает через жертвенность и боль.

Я видел в её мыслях:

«Если я не рискну, я навсегда останусь просто ошибкой природы».

Я чувствовал её решимость. Она фанатично настроена. Я не смог остановить её логикой и ударил по идеалам. Я знал, что это доставит боль, но это как горькое лекарство. Надо выпить, чтобы выздороветь.

Я видел её шок, как только произнёс имя Каэла Драксара.

Я видел её боль. Глубокую, разъедающую, бездонную. Но я и подумать не мог, что она воспримет это так… неправильно. Не того эффекта я добивался.

«Я… я никто. Просто ошибка, от которой откупились. Позор отца».

Бедная девочка возненавидела именно себя. Это был не гнев на отца. Это было исключительное презрение к самой себе. Отвращение к своей сути.

Но главное, пусть это и жестоко, я не увидел в её мыслях желания продолжать экспериментировать с жуками.

С её ненавистью к себе я как-нибудь справлюсь. Я уже дал ей смысл. Признался в том, что чувствую к ней.

— Ведь я люблю тебя. — сказал я, глядя прямо в её расколотую душу.

И в этот миг я понял: я сделаю всё, чтобы она осталась жива. Она попросила не прекращать тренировок. Я ей это дам. Я дам ей все, что она попросит, кроме возможности себя убить.

На следующий день после работы я снова спускаюсь на А6 в спортивной одежде, чтобы провести тренировку с Мелиссой. Она тоже уже в костюме для спорта, ждет меня в общем зале в обществе Пэриса. Сидит на столе рядом с пультом и по-детски качает ногами.

Я мгновенно зверею, но держу себя в руках. Моя ревность уже стоила мне ссоры. Не хочу повторения.