Чтение онлайн

Пэрис вполголоса отдает ей команды и делает свою работу. Судя по тому, что происходит сзади меня, пожалуй, он был прав, мое присутствие может её смутить. Но я хочу слышать все, что он ей скажет, чтобы вовремя ответить ему отказом за неё.

— Что ты видела? — спрашивает вдруг Пэрис.

— Лоуренс, потом! — отвечаю я вместо Мелиссы, а потом слышу её голос.

— Сначала колючие джунгли, а потом белый свет. Луч разрастался, пока не заполнил все. И ещё там была дверь, — растерянно говорит она.

— И ты вошла? — спрашиваем мы одновременно с Пэрисом.

— Нет, не смогла, будто сил не хватило, — мямлит Мелисса. — Хотя меня туда тянуло, а потом все погасло.

Вот, что произошло. Пэрис был прав. Ментального потенциала Мелиссы не хватило, чтобы соединиться с сетью Жука, но она почему-то не вынырнула, и её сознание осталось на полпути между ментальным миром и реальностью.

Я заглядываю в мысли к Пэрису, хотя это и бестактно, и вижу, что мы одинаково трактуем произошедшее, и оба считаем, что нужно более подробно опросить Мелиссу. Мне становится противно от собственного интереса к этому, но я не могу выключить любопытство. Мелисса была там, куда никто из нас пробраться никогда не сможет. Как не хотеть узнать, что там?

— Значит так, полукровка, — наконец произносит Пэрис. — Ты ещё денек поваляешься, и снова попробуем уже с моим чипом. Ты была очень близка к тому, чтобы войти в ментальную сеть Жуков. В следующий раз все получится!

У меня от ярости вскипает кровь.

— Не слушай Пэриса, Мелисса, — выговариваю строго по-прежнему стоя к ней спиной. — Тебе нужно держаться максимально далеко от лаборатории и от уровня А6. Эти эксперименты опасны. Ты и сама только что в этом убедилась.

— Командор Крейт! Может, спросим саму полукровку? — вскидывается Пэрис.

— Нет! Она не в состоянии принимать такие решения! — отвечаю я жестко, хотя понимаю, что по-настоящему воспрепятствовать этому не могу. Пока. Могу только отсрочить.

— Командор Крейт, доктор Пэрис, — подает голос Мелисса. — Мне есть что сказать. Можно?

В палате повисает напряжение. Мы с Пэрисом оба ждем её ответа, и она начинает говорить.

В поддоне рядом лежат медицинские приспособления, вынутые из меня. Иглы, трубки, какие-то сенсоры — лучше не смотреть. Внутри еще ощущается слабость, но я стараюсь не показывать этого.

Передо мной стоят два человека.

Пэрис, сдержанно-радостный, с привычной искореженной полуулыбкой.

Таррел, глядящий на меня исподлобья, будто пытается прожечь взглядом дыру у меня на лбу.

Они оба ждут.

Я знаю, чего хочу, и даже не сомневаюсь в своем решении.

— Я попробую ещё раз, — произношу твёрдо. Таррел мрачнеет до состояния грозовой тучи, но не даю ему вставить ни слова, продолжая, пока есть возможность: — Я понимаю, что вам обоим есть что сказать, но позвольте мне высказаться. Я уже давно приняла решение. Да, я не пилот, не боевой офицер, не командир эскадрильи. У меня нет возможности пилотировать истребители мощнее PG-15. Но это не делает меня бесполезной! Если я могу связаться с Жуками, если я могу проникнуть в их сеть — это шанс для Армады, шанс для всей Империи Ксора.

Таррел делает шаг вперёд, но я поднимаю ладонь, замирая взглядом на его лице.

— Дай мне договорить, — тихо, но твердо говорю я.

Он останавливается.

— Я родилась ущербной, — продолжаю, теперь уже смотря прямо ему в глаза. — Неполноценная с рождения. Я провела детство не помещаясь в общество людей и без возможности вступить в общество ксорианцев. Мне пришлось работать в два раза больше, чем другим, чтобы быть на равных. Я пошла в Академию, чтобы служить армаде, потому что так было бы правильно. И я не отступлю. Память моего отца этого достойна!

— Мелисса, — перебивает Таррел. Но я прожигаю его взглядом, в котором собираются слезы. Он не смеет меня отговаривать. Нет.

— Не надо, Таррел. Прошу! — повышаю голос. Он поджимает губы, но молчит. — Для меня это не просто эксперимент, не просто исследование. Это дань чести. Я хочу доказать, что достойна своего отца. Он был героем. Я продолжу его дело.

Пэрис медленно кивает, одобрительно щурясь.

Таррел же... он стоит напряженно, сжав челюсти. Глаза у него темные, как обсидиановые осколки.

Я знаю, что он скажет. Что хочет уберечь. Но я уже выбрала свой путь.

— Я попробую ещё раз, — подытоживаю. — В следующий раз с чипом. Должно сработать.

— Мелисса, ты кое-чего не понимаешь… — глухо отзывается Таррел, точно удар под дых получил.

— Вот это настрой, полукровка! — Пэрис ликует. Даже не скрывает победного вида. — Я же говорил, что ты будешь на это готова!

От Таррела исходят лютые вибрации гнева. Он не двигается, но поза угрожающая, каждая мышца напряжена, на челюстях играют желваки.

— Оставь нас, Лоуренс, — приказывает он Пэрису.

— Конечно, командор, — Пэрис послушно уходит, даже не глядя в мою сторону.

В палате повисает тишина, наполненная напряжением. Я смотрю перед собой, замечая периферическим зрением, как Таррел направляется ко мне. Точно надвигающийся тайфун. Не спешит, но и не тянет намеренно. Просто подходит. Встает вплотную.Так близко, что я ощущаю его тепло.

Я поворачиваю голову, и мой взгляд упирается в его живот. Не хочу поднимать голову. Я знаю, что он сейчас начнет меня отчитывать или давить, чтобы отговорить. И от мысли, что он перекроет мне доступ к Жукам, внутри все сжимается.

Таррел вдруг непривычно ласково касается моего лица. Его теплые и уверенные пальцы, скользят по щеке, спускаются к подбородку, и вынуждают меня поднять взгляд на него.

— Ты что, ненавидишь себя? — тихо и проникновенно спрашивает он.

В его глазах мелькает невиданная до этого боль и тоска. Не понимаю, что его так волнует. Он снова ставит меня в тупик неожиданной мягкостью. Тушуюсь под его взглядом, но свой не отвожу.

— Нет, — выговариваю строго. — Я знаю, на что иду.

— Ты чуть не погибла, Мелисса. — голос низкий, глухой, сдерживающий в себе столько эмоций, что мне становится… страшно. Что же ему довелось испытать за эти две недели?

— Но ведь не умерла же, — произношу я, стараясь держать тон ровным.

Таррел тяжело вздыхает. Убирает руку от моего лица оставляя тепло на коже.

— Ты хуже, чем курсанты-самоубийцы, которые бросаются в бой, чтобы доказать что-то самим себе, — произносит он, потирая затылок.

— Не надо меня жалеть, командор Крейт. — Я слабо усмехаюсь.

— Я не жалею тебя, — он чуть повышает голос, в котором слышится толика возмущения. — Жалость — совсем не то, что я испытываю! Мелисса, я думал, я больше не увижу твоих глаз! Или не услышу голоса. Больше не смогу поужинать с тобой в обсерватории. Ты… мне слишком дорога. Мне невыразимо больно от одной лишь мысли о том, что ты не придешь в сознание в следующий раз.