Чтение онлайн

— Чтобы тебя толпой отымели? Нет, блядь.

— А что такое, ты ревнуешь дешевку?! Или хочешь присоединиться? — специально издевается. — Пятым будешь?

— Не беси меня, — скручиваю ей руки, завожу за спину и крепко прижимаю к себе, пережидая вспышку ярости.

— Отпусти меня, ты придурок! Ненавижу тебя, вас всех ненавижу!

Сафина бьется в кольце моих рук, сыпля отборными ругательствами, но быстро выбивается из сил и, тяжело дыша, утыкается лицом мне в шею.

Голую ведьму трясет от холода и влажности. Стягиваю с себя пиджак, накидаю на голые плечи и закрываю в своих объятиях.

— Перестань. Ты не такая.

— Такая… — всхлипывает Рената. — Просто оставь меня в покое…

— Не могу, — запускаю руку в пропахшие клубом волосы и отстраняюсь, чтобы видеть ее лицо.

— Настоящая я никому не нужна, Илай, — не в силах говорить, она переходит на шепот.

Смотрю на нее воспаленным взглядом, сам не в состоянии проглотить застрявший в горле свинцовый кирпич.

Я хотел разозлить ее, хотел видеть ее взбешенной, негодующей, с огнем в глазах. Хотел, чтобы она возненавидела Бессмертного.

Чтобы переключилась на меня настоящего, ругалась и спорила, бросала мне вызов, трепала нервы.

Хотел ее упрямую, живую и страстную.

Но не вот так.

Не вот так, блядь.

С потекшим макияжем и дрожащими губами.

Несчастную и сломанную.

Мной.

— Ты нужна мне, Рената, — произношу, не веря собственному голосу. — Нужно быть идиоткой, чтобы не замечать этого!

— Значит, я идиотка? — медленно хлопает глазами.

— Идиот здесь я, — веду челюстью. — А теперь я хочу забрать тебя отсюда. Ты проснешься, и мы нормально поговорим.

— Я… я нравлюсь тебе, Белорецкий? — спрашивает неуверенно. — Как девушка?

— Блядь, да, Сафина, да! — встряхиваю эту больную.

— Как же… здорово… — она склоняет голову набок, пытаясь сфокусироваться на моих губах. — И я правда нужна тебе? — шепчет.

— Да, — тянусь накрыть ее пьяный рот поцелуем, она тянется в ответ.

И в момент когда наши губы соприкасаются, она… усмехается.

— Ты такой наивный, Илаюшка!

Ведьма вырывается, стягивает пиджак и, едва удержавшись на ногах, швыряет его в меня.

— Жаль, что ты мне не нужен! Мне нужен виски и кто-то, кто лишит меня девственности. Надоело отказывать себе в удовольствиях в ожидании сраной большой и чистой любви!

— Какой потрясающий бред… — устало выдыхаю и в два шага настигаю ведьму.

Сделать это несложно: Рената думает, что бежит, но на деле просто запутывается в длинных ногах.

— Заканчивай, — подхватываю тщедушную на руки и несу к машине.

— Я хочу тан-це-вать!

— Будут тебе танцы.

— Что, правда? Устроишь стриптиз? — хихикает она.

— Да, только угомонись.

Поднимаю дверь, заталкиваю Ренату в салон и блокирую замок, чтобы спокойно дойти до водительского места.

Прыгаю за руль, пристегиваю дезориентированную ведьму и отъезжаю от злачного места.

— Ты злой! — сползает по кожаному сиденью. — Ты не даешь мне веле… велеситься!

— Веселись здесь.

— С тобой не получится.

— Почему это?

— Ты вечно с кислой мордой! Когда выва… выдавали улыбки, ты стоял в очереди за волосами, — тычет в меня пальцем.

— Чушь.

— Царевна-несмеяна.

— Что еще придумаешь?

— Илайка-балалайка!

— Очень смешно, — закатываю глаза.

— Смотри еще: Бело-факинг-рецкий! — выдает хмельная ведьма.

— Допустим.

— Илай-ахалай-махалай!

— Чудовищно.

Шутка кажется ей запредельно остроумной, и она смеется — уже хорошо.

— Бел… Белый Лорд! — радостно откидывается на спинку кресла.

— Впредь так и называй.

— Белый гри-и-иб, — произносит, зевая.

— Какая чушь.

— Или чайный гриб, — говорит чуть тише.

— Что же ты пила, Ре-на-та…

— Можно выпустить грибной чай «Илай», — произносит совсем уж нечленораздельно.

Мерная качка дорожного полотна и низкий рёв мотора действуют усыпляюще, и невменяемая Сафина проваливается в сон, так и не высказав заготовленный поток красноречий.

Наконец-то.

Провожу рукой по волосам, будто это поможет быстрее вернуть самообладание.

Почему с ней так сложно? Так, сука, сложно!!!

Придурочная Сафина функционирует по никому неведомым законам.

Ни логики, ни предсказуемости. Хаос, который рушит устои.

В ней всё противоречит моему миру — непозволительная степень свободы, беспечность, эмоции через край. Я должен злиться, должен помнить, кто она, но вместо этого сижу и обтекаю…

Сломала выверенный мной сценарий в два счета.

Почему нельзя реагировать, как обычные девушки? Хотя, кого я обманываю — не одна обычная не сумела бы меня зацепить.

Нормальные не возбуждают интереса, с ними тебя не швыряет от желания то ли поцеловать, то ли придушить.

Несгибаемая и непредсказуемая.

Осталось отыскать за этими доспехами мою нежную Ли, от слез которой меня раскатало больше, чем я ожидал.

Приоткрываю окно, включаю на полную обдув лобача — все стекла заволокло туманом, а ехать нам еще прилично.

Бросаю беглый взгляд на Сафину: она бессовестно сопит, упершись головой в перекладину двери.

Вот тебе и ахалай-махалай.

Балда.

Давлю подступающую улыбку и выжимаю педаль в пол.

По прибытии на место повторяю трюк с переносом Ренаты на руках, одно радует — в отключке она не пинается.

Прикладываю карточку к двери и заношу ее в комнату, которая подсвечивается лишь тусклым светом красноватых бра.

Поудобнее перехватываю бездыханное тело, рывком срываю с кровати туго заправленное покрывало и укладываю ее на матрас.

Голова ведьмы встречается с белоснежной подушкой, а я оседаю на край постели и делаю то, чего избегал за рулем за рулем, — смотрю.

Смотрю и прихожу к выводу, что с макияжем придется смириться, а босоножки нужно снять.

Аккуратно кладу ее тонкие, увитые узорами щиколотки себе на колени. Вожусь с хитрой застежкой и, взявшись за металлическую шпильку, стаскиваю с нее кандалы. Додумалась же надеть открытую обувь — ступни ледяные.