Чтение онлайн

Своих замечаю издалека и внутри все сжимается.

Не верю своим глазам: родители действительно выкинули их, как ненужную вещь.

Никогда не задумывался об этом прежде, но удручающий вид собак за проржавевшей решеткой поднимает в памяти не самые радужные воспоминания.

Они ведь делают так всегда — отправляют на задворки памяти тех, кто не соответствует их ожиданиям: активных собак, оступившегося Гордея, маленького меня...

— Ваши волки?

— Мои.

Лёд и Пепел реагируют на меня сразу: поднимаются, замирают и смотрят ледяными глазами прямо в душу. Пепел принимается завывать в воздух, выпуская из пасти клубы пара.

— Только учтите, оплату не возвращаем, — предупреждает мужчина, лязгая тяжелым замком.

— Не утруждайтесь.

— Илай! — Рената дергает меня за рукав и обращается к нему: — Спасибо вам большое, что пустили нас так поздно! Очень ценим вашу помощь.

Стоит рабочему приоткрыть клетку, как Пепел вырывается из нее и с явным возмущением бросается ко мне.

— Уо-оу-оу-оу! — выскуливает он в воздух.

— Не вопи, я приехал сразу, как узнал, — толкаю ему в ответ.

— У-у-уо-уо-уо! — пёс орет, как заведенный.

— Завязывай делать мне мозги, — закатываю глаза. — Сейчас поедем домой.

— Кажется, он ругается, — Рената присаживается на корточки и тянет к нему руки. — Эй, волк, привет!

Пепел резко замолкает, подкручивает голову и с любопытством смотрит на Сафину.

— Свои, — разрешаю ему обнюхать ее ладошки.

— Ты чего так свои черные брови свел? Какой грозный, ух! — она гладит его по круглым бокам, а Пепел радостно машет хвостом. — Ти хоро-о-оший! Халёсий!

Ухмыляюсь.

— А где второй? — спрашивает Рената.

— Выделывается, — киваю в сторону Льда. Противная псина демонстративно отвернулась и забилась в угол вольера.

— Кого-то он мне напоминает, — язвительно выдает Рената.

Подхожу ближе и опускаюсь на корточки:

— Не нужно мне свой характер показывать — я тебя не отдавал!

Лёд фыркает и теснит задницу ближе к деревянной перегородке.

— Мы едем домой. Ты здесь или остаешься?

Услышав слово «дом», пёс бросает на меня взгляд исподлобья и снова утыкается мордой в стену.

— Пошли уже, манипулятор волосатый!

Ноль реакции.

— Белорецкий! — возмущенно произносит ведьма. — Скажи ему, что ты соскучился!

— Я нянчиться не собираюсь, — поднимаюсь, изображая спокойствие, а у самого сердце разрывается. — Хочешь — оставайся тут, Лёд.

— Он расстроен! Ему нужна ласка… — Сафина жалостливо смотрит в открытую клетку.

— Он сам нас догонит, вперед! — толкаю упирающегося Пепла.

Достигаем машины, открываю багажник и командую псу запрыгнуть внутрь. Оборачиваюсь, чтобы убедиться что Лёд бежит за нами.

Но четвероногий каменной статуей стоит у открытой дверцы и уязвлено смотрит вслед. Поймав мой взгляд, он презрительно чихает и скрывается в темноте.

— Вот же сволочь упрямая, — выдыхаю в небо.

— Весь в хозяина, — Рената качает головой. — Его просто нужно пожалеть. Иди!

Фыркаю, как пёс.

— О, боже, Илай! — забавляется ведьма. — Мир не рухнет, если ты выдавишь из себя одно доброе слово. Просто позови его по-хорошему!

— Садись в машину, не мерзни.

Деваться некуда. Я лучше сам в клетку сяду, чем оставлю здесь своего щенка, каким вижу его до сих пор.

Пересекаю двор и опускаюсь у входа в вольер.

— Эй, позёр! Долго дуться будешь?

— Мм! — отворачивается пёс.

— Обиделся на меня, да?

— Мм! — прячет нос.

— Прекращай! Я вас не отдавал и никогда не отдам, слышишь?

Он шумно дышит и не двигается.

— Я разрешу тебе сожрать все, что захочешь, — торгуюсь.

Лёд делает великое одолжение и переводит на меня голубые глаза. Оглядываюсь, чтобы убедиться, что меня никто не слышит:

— Ну? Кто мой волк? Кто мой любимый? Кто моя собака?

Лёд нехотя метет хвостом, разбрасывая сено, которым застелен пол.

— Давай, тоже сильно не наглей! Иди ко мне!

Взвизгнув, он срывается ко мне и сносит с ног. Сгребаю его в охапку и тереблю за загривок.

— Я тебя тоже люблю, придурок.

— Уо-оу-уо-о! — высказывается он нецензурно.

— Знаю, ты испугался, — поднимаюсь, даже не пытаясь отряхнуть осеннюю грязь с брюк. — Такого больше не повторится. Теперь вы переедете в большое поместье к Эстер…

Это бабушка когда-то подарила «волчат своим волчатам», и я уверен, что она не будет против их проживания в ее бескрайних владениях, а я займусь наймом персонала.

— А почему твои родители улетели так срочно? — спрашивает Рената, когда, водрузив второго пса в машину, мы отъезжаем от передержки.

— Долгая история, — произношу, не отрываясь от дороги.

— Ясно… — Сафина отворачивается к окну.

Не планирую распинаться о том, что периодически недоброжелатели в своих интересах полощут в прессе известные фамилии вроде нашей.

Самым громким скандалом вокруг Белорецких была смерть брата. Затем пара политических сайтов публиковали заказные статьи о сомнительной депутатской деятельности мамы.

В этот раз прошлись по отцу, выставив его не в лучшем свете, приписав ему любовницу.

Мать, как обычно, среагировала хладнокровно — отменила командировки, заказала билеты, собрала чемоданы, и под предлогом семейного отпуска они улетели за границу демонстрировать крепкий брак.

Именно поэтому отец попросил меня не появляться в Альдемаре пару дней, чтобы не нарваться на заблудшего журналиста.

Просто очередной виток шума, большие игры, где нужно сохранять равнодушие. Но выходку с собаками я им не прощу.

— Сделать теплее? — спрашиваю, регулируя температуру.

— Как хочешь, — бурчит в окно.

— Ты ведешь себя, как Лёд.

— Значит, тебе не привыкать, — супится она.

А я, блядь, не хочу, чтобы она супилась.

Некоторое время борюсь с собой, решая, протягивать ли ей руку. Будет погано, если она оттолкнет.

Но Лилит должна выбрать меня! Не субличность Бессмертного, а меня настоящего!

Раскрываю ладонь и выставляю в ее сторону.

— Что это вдруг? — косится Рената.