Чтение онлайн

Он рвано выдыхает и рывком притягивает меня к себе:

— Иди сюда и слушай внимательно: когда я писал тебе те слова, мной двигала злость. Гордей умер по вине отбросов, которые хотели от него только одного — денег. И когда ты ворвалась в дебатный клуб, то…

— То ты решил, что и я такая? Что мне нужны деньги? Да, нужны, представляешь? И очень большие! — обессиленно всплескиваю руками. — И я не стесняюсь этого. Не всем повезло родиться в богатых семьях, Илай. И да: я врала тебе в переписках! Я обманывала насчет образования и увлечений, потому что знала, что просто Лилит тебе будет недостаточно! — мне бы замолчать, но словесную плотину уже прорвало. — И сейчас я отчаянно пытаюсь стать леди: держать спину ровнее, правильно есть, правильно одеваться, потому что в глубине души чувствую, что обычной девочки Ренаты тебе тоже мало.

— Мне. Тебя. Достаточно, — цедит недовольно. — И именно, блядь, поэтому, я не смог признаться — я не хотел, чтобы ты разочаровалась во мне.

Мне так хочется верить его словам! Как же хочется им верить!

— Просто скажи мне, что ты собирался делать: дальше притворяться другим человеком и скрывать от меня смерть брата? — отстраняюсь. — Так по-твоему, лучше?

— Не лучше, блядь, не лучше…

Устало прикрываю глаза, освобождаюсь от объятий и иду в постель, потому что вместе с тяжелыми осознаниями на тело накатила ужасная усталость.

Присаживаюсь на край, но очень быстро отползаю к стене, чтобы иметь хоть какую-то опору.

— Я знала, что все складывается подозрительно хорошо, чтобы быть правдой… — горько усмехаюсь. — Такого не бывает. Не в моей жизни точно.

— Не говори так, ведьма! — Илай садится на пол у кровати и обнимает мои голые лодыжки. — Разве тебя не восхищает тот факт, что мы встретились дважды?

— Это чистое безумие… — качаю головой.

— «В любви всегда есть немного безумия, но и в безумии — немного разума».

— Это же Ницше? — слабо улыбаюсь.

— Точно.

Некоторое время между нами висит пауза. Илай сверлит меня глазами цвета полярных льдов точно провинившийся пес, ожидающий прощающего поглаживания по голове, а потом произносит:

— Ты… ты больше не любишь меня?

— Боже, Белорецкий, ты такой идиот! Так и треснула бы пяткой в лоб! — смотрю на него, как на болезного. — Любовь нельзя вернуть по гарантии. К моему великому сожалению, я тебя люблю. И только поэтому не сбежала сразу после бала.

— Что ты имеешь в виду? — едва появившаяся улыбка сползает с его лица.

— Завтра я уезжаю домой, — подбираю ноги под себя, лишая его контакта. — Вернусь после каникул уже на дебаты.

— Мы ведь собирались посмотреть квартиру, чтобы жить вместе… — его лицо мрачнеет.

— Илай, — выдыхаю. — Мне кажется, мы поторопились с этим.

— Поторопились, значит? — его тон леденеет, а энергетика в комнате становится тяжелой. Узнаю Белорецкого. Бессмертного тоже узнаю. — Или из-за идиотского сообщения многомесячной давности ты решила порвать со мной?

— Как выяснилось, я совсем не знаю тебя, — мягко держу оборону. — Мне нужно время, чтобы во всем разобраться.

— Замечательная идея! — он резко поднимается. — Только учти — вторых шансов я не даю.

А дальше — хлопок рамы, и я остаюсь одна.

Долбанный псих!

Захлебываюсь от обиды и так и засыпаю тревожным сном, пока посреди ночи снова не чувствую на себе его прикосновение.

— Илай?

— Прости меня! Прости! Прости! — горячо дышит мне в затылок, обвивая руками. — Я редкостный кретин. Я не хочу потерять тебя, как потерял Лилит. Потому что… — он осекается. — Потому что ты мой единственный смысл, ведьма. Ты одна.

— Не потеряешь, — накрываю его ладонь своей. — Мне просто нужна пауза.

— Я буду ждать, сколько нужно, — он зарывается носом в мои волосы. — Хоть целую вечность.

Илай Белорецкий

— Благодарю за информацию, Илай, — Александр Павлович задумчиво потирает подбородок. — Мой сын в последнее время сам не свой, но я не догадывался, что все так серьезно. Говоришь, Ян не только напал на преподавателя, но и с Дамианом подрался?

— Все верно. Мне сложно об этом говорить, — сочувственно свожу брови, — но как друг я считаю, что неуемную энергию Яна нужно направить в правильное русло. И это не Альдемар.

— Об этом не беспокойся, — твердо говорит он. — Я жалею, что сразу не отдал его по своим стопам в военную Академию — не нужно было слушать мать.

Киваю, поднимаюсь с кресла в офисе и на прощание протягиваю руку отцу Захарова.

— Всего доброго, Александр Павлович. Я был уверен, что вы примите правильное решение.

— Спасибо за откровенность. И будь уверен, этот разговор останется между нами, — он провожает меня до лифта, и когда двери смыкаются, я ловлю в отражении свою довольную улыбку.

Раз Захаров считает, что разболтав Ренате о Бессмертном, он сделал мне одолжение — ведь я бы никогда не решился на это признание, я решил отплатить ему тем же.

Добродетель за добродетель — уверен, служба пойдет Яну на пользу.

Сажусь за руль и набираю Эстер:

— Почему ты звонишь мне, когда уже должен быть у сцены? — отчитывает меня без приветствия.

— Были срочные дела, я успеваю к началу, — бросаю взгляд на запястье — большие дебаты вот-вот начнутся. — Ты сделала то, о чем я просил?

— И не подумала, волчонок. Я за честную игру.

— Эстер, — давлю на нее. — Ты же знаешь, с Сафиной нельзя иначе.

— За полвека в дебатах я не нарушала правил, не собираюсь делать этого и сейчас, — отрезает бабушка. — И если ты решил унизить юную деву, значит, я неправильно тебя воспитывала.

— Что сложного-то? — закатываю глаза. — Я лишь прошу убедиться, чтобы начинала Рената.

Ответом мне служат гудки, но я знаю, что Эстер успеет попросить комиссию поставить Сафину первой.

Тему выступления мы пока не знаем — в этом и весь подвох больших дебатов: ты получаешь конверт уже на сцене, за десять минут до самого выступления. Никаких заготовленных речей и времени на поиск информации.

Только голова и заметки.

Битва здесь и сейчас.

И эта схватка — первый раз, когда мы с Ренатой встретимся после паузы.

Две недели без нее тянулись мучительно долго, а теперь мы схлестнемся на сцене.