Чтение онлайн

— У нас нет клопов. И, между прочим, мы спасли вам жизнь, — сурово отзывается вернувшийся в палату врач.

— Что ж, я выпишу вам чек, — Эстер опирается на трость и шагает к выходу.

— И добавлю — умирать Вам рановато, а вот покой соблюдать следует непременно. И запретите ей курить!

— Всенепременно, — киваю на прощание.

— Идем скорее, — торопится Эстер. — Наверняка, твои родители уже разорвали бедную Ренату в клочья.

— Ренаты здесь нет, — отрезаю. — Да и вряд ли ее теперь можно назвать бедной.

— И то правда. Надеюсь, ты гордишься своим решением, — многозначительно произносит бабушка.

— Кто-то же должен жертвовать на благотворительность для отбросов, — криво усмехаюсь, сжимая в руке телефон.

Пока Эстер обменивается «любезностями» с отцом и выясняет, почему Маргарита не явилась встретить любимую свекровь, я перечитываю злосчастное сообщение и чувствую, как мои глаза наполняются чернотой.

Теперь мы квиты…

Красиво подвела. Ничего не скажешь.

Сафина всегда была достойным игроком — и этот ход я, как ценитель хороших подстав, могу назвать безупречным.

Вот только тупая боль кровоточащего сердца выдает во мне наивного идиота, решившего поверить, что его тоже могут полюбить.

Рената Сафина

Шум оваций оглушает, хотя они и кажутся мне натянутыми. Каждый знает, что Белорецкий слил свое выступление!

Отдал самое дорогое — свой титул победителя — ради… меня?

— Илай, что ты наделал? — бормочу, щурясь от подступающих вспышек.

Меня разрывает от противоречивых эмоций: хочется погнаться за ним с микрофоном наперевес, а потом наброситься с объятиями.

Цепкая рука модератора вытягивает меня в центр сцены, куда набегает жюри и представители Альдемара.

Пока я верчу головой в надежде найти Илая среди чужих лиц и падающих конфетти, мне в руки суют большой бутафорский чек с выведенной на нем шестизначной цифрой.

— Поздравляю с победой, Рената, — Эдуард Натанович протягивает мне руку.

Вкладываю ладонь в ладонь ректора и начинаю задыхаться. Интуиция, хоть и сбитая с толку суетой, начинает сигналить об опасности, даже волоски на позвоночнике дыбом встают. Вытаскиваю пальцы из рукопожатия и неловко улыбаюсь, желая поскорее разделаться с официальной частью.

Ректор улыбается в ответ одним ртом, глаза же остаются холодными, как его агатовые запонки.

— Надеюсь, ты понимаешь, что основные документы еще предстоит подписать? — спрашивает он.

— Да, конечно, — перебираю пальцами нелепую картонку.

— Тогда поспешим, — он подзывает какого-то мужчину. — Отведите Сафину в ректорат.

— Я бы хотела дождаться Илая.

— Комиссии нужно ехать, вы же не решили, что уважаемые люди будут ждать только вас, — отрезает он.

— Конечно, извините, — закусываю губу.

— Тебя проводят.

Меня ведут за кулисы и забирают чек, а потом мы шагаем на выход. Озираюсь, до последнего надеясь увидеть Белорецкого, и решаю позвонить ему.

— Тебе не понадобится это, — как только мы оказываемся на улице, один из мужчин, которых вокруг меня стало неожиданно много, вырывает трубку у меня из рук и сбрасывает звонок.

— Эй, что вы делаете?! — выкрикиваю.

— Тихо, девочка, — цедит он, пригвождая меня взглядом, от которого стынут поджилки, — будешь умницей, мы подпишем все быстро и без шума.

Мне в плечо впивается чья-то рука, и тело деревенеет от страха. Надо бежать, надо кричать, кусаться, но рот онемел, а тело мелко трясет.

— Время, Эдуард Натанович сказал поспешить, — подталкивает нас рыжеватый мужчина в костюме.

Меня ведут вперед. Шагаю по снегу и постоянно оборачиваюсь, но они закрывают меня своими мощными фигурами. Со стороны все выглядит прилично — победительница дебатов и люди в костюмах, с яркими бейджиками на шее, как у любого журналиста. Только сейчас замечаю, что слишком они здоровые для организаторов дебатов.

Имя ректора успокаивает, но не слишком, поскольку вместо здания администрации, мы сворачиваем на парковку.

— Куда вы меня ведете? Вы хотите забрать мой выигрыш? — выдаю трясущимся голосом. — Забирайте!

— Слыхал? — толкает один другого. — Мелочь свою предлагает.

— Запрыгивай, и без приколов, — они открывают двери черной машины.

— Что вам нужно? — упираюсь.

— Чтобы ты закрыла свой рот, — мне надавливают на голову, заставляя сесть в салон.

Боже! Это похищение, да? Меня вывели на глазах у всех среди бела дня.

Кровь приливает к голове, а сердце колотится быстро-быстро, глухим пульсом отзываясь по всему телу.

— Учтите, меня будут искать! — шиплю, и дверь захлопывается, чуть не ударив по носу.

— Погнали! — игнорируют мой выпад.

Двое сидят впереди, один — рядом со мной. Двери заблокированы, телефон у рыжего в кармане.

Обнимаю себя руками — я ведь даже одеться не успела — и судорожно осматриваю машину в попытках придумать план побега.

Они не трогают меня, но замкнутого пространства и наличие трех недоброжелателей достаточно, чтобы захлебнуться собственным страхом.

Мне конец! Мне точно конец!

Бедная моя мамочка, она не переживет, если я пропаду!

Мысль ударяет камнем в висок.

Клянусь, я больше никогда не буду думать плохо про Лину Калинину! А если ее так же скрутили и вывезли прямо из Альдемара?

Тяжело дышу и вместе с кольцами выворачиваю себе пальцы.

Меня трясет до тех пор, пока дорога не начинает казаться знакомой. Неужели это трасса на мой город?

Да, точно, вот и указатель.

И сворачиваем мы в аккурат на въезде.

— Догнали, — бурчит себе под нос водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

За нами тянутся еще две машины, и я сглатываю.

— Что происходит? — паника прорывается изнутри. — Что вам от меня нужно?

Сидящий сзади дергает меня за плечо:

— За разговоры нам не платят, так что угомонись, почти приехали.

Хватаю ртом воздух и жалею, что не прочла ни одной книги по черной магии, чтобы проклясть этих сволочей прямо здесь. Если мне удастся выжить — я сделаю это постфактум.