Чтение онлайн

– Ну ладно, я выясню. Не скучайте. Мы вам для общества вон каких ребят оставляем!
– Он потрепал Волчка, тут же приласкал и взревновавшего Фомку. И телевизор, кстати, работает.

– А если электричество отключат?..

Франц объяснил, что у него в доме такого не бывает! Он специально прежде чем переезжать, позаботился о "воздушке" с высоковольтной линии, которая проходит вдоль заброшенной одноколейки.

– А иначе - зачем бы я здесь жил?! Я люблю вечерами работать.

Егерь уже поторапливал:

– Хорошо бы успеть засветло...

– Резонно!
– заметил Франц, схватил свои лыжи и вышел...

*** Кому верить?

В Большом Доме царила паника. Она была даже больше похожа на заседание в Думе, или на собрание патрициев в сенате: раскрасневшиеся лица, влажные волосы. В Японии, к примеру, иногда дерутся...

В столовой находились трое разно-металлических мужчин, как на пьедестале почета. О серебре Петра и бронзе Георгия уже говорилось. Но первое место, бесспорно, занял Рубин Марк Анатольевич.

Франц именовал его "Золотой доктор" - не в смысле заработка или волос, сохранивших радостный цвет, несмотря на преклонный возраст. Нет! Исключительно за богатый опыт и редкостные человеческие оттенки. (По-моему, об этом тоже упоминалось.) Франц мало встречал подобных людей.

Евдокия Михайловна также присутствовала, но минимально: изредка подавала реплики из кухни. То ли она есть готовила, то ли прятала лицо.

Председательствовал, конечно же, Георгий.

– ...Теперь её искать?..
– застали вопрос вошедшие с мороза спасители Василисы.

Стоило Бурханкину обратить на себя внимание (он представил музыкантам Франца), как к егерю тут же бросился Пётр, сильно заикаясь:

– Ну, г-где в-вы п-п-пропадали?.. Г-где она?..

– Что "ну", что "ну"?..
– забормотал Бурханкин и беспомощно оглянулся на Франца. Он не спросил по дороге о главном: как правдоподобнее соврать про Василису...

– Да что ж вы накинулись на человека!
– укоризненно загудел Франц. Дайте отдышаться! Не из баньки ведь прибежал - из больницы!.. Ох, да у вас тут прохладно!

– Это я велел всё проветрить, - вмешался доктор Рубин.
– Егор Сергеевич, сходите на кухню. Попросите Евдокию Михайловну ещё чайку сварганить...

Франц якобы только сейчас заметил доктора. Он возмущённо вытянул старого знакомого из-за стола и развернул его так, чтобы заседавшие видели лишь их спины:

– Марк Анатольевич, что же это?.. Я полдня жду в клинике!
– он скорчил гримасу, должную означать: "Всё в порядке, не принимайте всерьёз!" - Хоть предупредили бы кого, что вас долго не будет. Мною сегодня никто не хотел заниматься! А завтра я...

– Завтра, голубчик, завтра!
– понятливый доктор с лёту подхватил реплику.

Интересно, что же он такое знал о своём давнем пациенте Франце, что в его присутствии законник так "развыступался"?

– Уж не знаю, смогу ли... Завтра у меня дел - по горло!..
– Франц повернулся к зрителям, выдавив на лицо новую живописную краску: "Вот всегда так!"

Пётр подал голос:

– Евдокия Михална, может, ещё п-подтопить?
– покачнувшись, встал из-за стола. Интерес к данной беседе он потерял, но к Бурханкину, который улизнул на кухню, у Петра ещё остались вопросы.

Франц тут же оказался рядом, остановил музыканта за рукав, снова усадил.

– Нет, вполне достаточно. Наоборот, хорошо: бодрит!..
– Он понизил голос, но не слишком, чтобы и на кухне было слышно: - Спасибо, встретил в клинике егеря, тот мне сразу подсказал, где доктора искать...

Игорю Максимильяновичу удалось завладеть вниманием Петра: быстренько рассказал историю о том, как Егор Сергеевич привез в больницу угоревшую и замёрзшую девушку (тут и врать-то почти не пришлось).

– На чём же он её доставил?
– с подозрением удивился Пётр.

– На санках, разумеется!
– Франц изобразил лицом: "на чём же ещё?!" Евдокия Михайловна уже уехала, когда он понял, что к чему. Думаете, ему хотелось её самому тащить? Волчок помог. Успели, молодцы!.. Могло плохо кончиться.
– Он повернулся к доктору: - Интересно, как они с вами-то разминулись?.. Егор Сергеевич, какой дорогой шли?
– крикнул Франц в сторону кухни, продолжая спектакль.

– Лесом... тропкой... так скорее!..
– ответил Бурханкин, отчего-то икая и фыркая между словами (подавился, наверное).

Доктор Рубин тоже крикнул:

– Тогда понятно: мы - по тракту... А вы не знаете, капельницу ей ставили?..

– А?... Йа!...
– коротко по-американски всхрапнул Бурханкин. По-видимому, так и не восстановил дыхание.

Доктор удовлетворённо кивнул:

– Теперь она поспит - и порядок!

– В больнице поспит?
– уточнил Пётр.

Игорь Максимильянович, избегая прямого ответа, пожал плечами:

– Я бы на их месте её не отпустил... Но я же не врач! Я сам вот за доктором бегаю, как Магомет за горой... Так что, Марк Анатольевич, завтра ещё не поздно зайти?..

Обсуждая бесценное здоровье Франца, они отошли в сторону. Убедившись, что музыканты обсуждают новости, незаметно уединились в комнате Василисы.

Здесь-то уж доктор отвёл душу: задал ему, что называется, "по первое число".

– Игорь, ты зачем устроил этот балаган?..
– и так далее... Отчитал, как мальчишку в директорском кабинете, за что его Франц и обожал.

А что в этот раз Марк Анатольевич не назвал его Игорёшей - так ведь сердился!

Когда шторм утих, оправдания Франца посыпались в форме вопросов:

– Как вы с Евдокией Михайловной их нашли?.. Что они делали?.. Они были вдвоём?..

– Втроём. Молочко с Циклопом выпивали, - ответил доктор.
– Петр выглядел хуже: очень болела и кружилась голова, всё ещё тошнило. Я ввёл ему глюкозу, заставил снова попариться в баньке, пока всё здесь выветривалось. Ему совсем полегчало.

– А второй?..

– Знаешь, удивительно: Георгий практически не пострадал. Но ведь были в одном помещении!..

Франц удивился:

– Разве нужна глюкоза при угорании?