Чтение онлайн

Но иногда сдержанный и уверенный в себе monsieur Сян вдруг брал билет, садился в самолет и долго, с несколькими пересадками летел через половину мира. В Тайбэй. Чтобы прийти на кладбище и посидеть возле этой красивой и чисто прибранной могилы. С фотографии на негo с нескрываемым любопытством смотрел молодой eщё дед, еще не герой и не генерал, еще не орденоносец и не живая легенда, а просто молодой человек, которому явно неудобно в строгом европейском костюме и галстуке. Именно в такой же одежде Юньси чувствовал себя наиболее комфортно.

Думать о деде было... щемяще-приятно и немного больно. Словно с его смертью утратилась какая-то частичка души, отвечающая за ощущение цельности. Словно человек, на которого Сян Юньси был так поразительно похож, забрал с собой его покой,так и не раскрыв некую тайну. Потому что тайна определенно была. Её каким-то верхним нюхом чуял отец, по ней всю жизнь тосковал старший дядя Сяомин, её боялся, как огня, младший брат отца - дядя Лянмин. Порой она, эта тайна, проскакивала огненной лисицей в разговорах с бабушкой, когда они с дедом, не подозревая о посторонних ушах, вдруг начинали вспоминать места и вещи совершенно невозможные, прямиком из летописей. Чу, Пэнчэн, Санъян, Хунмэнь... Потом оказывалoсь, что бабушка делись своими историческими исследованиями. Это логично и понятно, но... когда дед вдруг заговаривал на каком-то невообразимом китайском диалекте, у Юньси мурашки по хребту бежали.

– !

Девушка и парень застыли в нескольких шагах. Оба молодые, яркие и ослепительно красивые, с букетом и корзинкой в руках. Вот кого Юньси не ожидал увидеть здесь, так это чертовку Сян Джи. Да не одну, а с женихом. Тем самым, бескомпромиссно отвергнутым десять лет назад. Боже мой, какой скандал был тогда!

Теперь же они крепко держались за руки, а когда порыв ветра откинул волосы Саши назад, на лицо Юнчена,тот их поцеловал.

– Cousine! Рад тебя видеть, дорогая!

Она изумленно сморгнула, словно они впервые встретились. Не ожидала? Странно. Но затем они по-западному обычаю крепко обнялись, смутив, должно быть, Лю Юнчена. Саша десять лет прожила в Штатах, Юньси полжизни - в Европе,им так было даже привычнее.

ладонь у жениха оказалась крепкой, внушающей доверие.

– Как Третий дядя? Что врачи говорят?

– Лучше всех, уже домой выписался.

Инфаркт дело нешуточное, вскoлыхнувшее всю семью. Но дядюшка тот ещё борец, на милость слабостям и болезням он точно не сдастся.

– Мы пришли бабушке с дедушкой, – словно оправдываясь, сказала Саша и покачала в воздухе корзиной с фруктами.
– Ты давно прилетел?

– Вчера вечером. Потянуло сюда, – признался Юньси. – на тебя любила больше всех.

– Я знаю. Я её тоже.

Aleksadrin задумчиво погладила лицо бабушки на фотографии.

– Она тут как раз волосы покрасила. В черный.

– Но дедушка сильно разозлился. Ему нравился её натуральный цвет волос, - тоже вспомнил эту тысячу раз пересказанную историю Юньси.
– Цвета перьев горлицы, как он говорил.

Кузина что-то прошептала неразборчивое и губы её сжались в линию. Точь-в-точь, как делала Тьян Ню, когда пыталась не заплакать от переполнявших её чувств.

– Мы c Юченом хотим полететь в Санкт-Петербург. Туда, где всё началось.

– В Россию?

– Угу. Она бы хотела.

Юньси как-то предлагал свозить Тьян Ню на родину предков. «Далеко, - ответила та, недолго подумав.
– Далеко и слишком поздно. Вся моя жизнь здесь», – и кивнула на упрямо вчитывающегося в газету деда.

Через две недели Сян Юн умер, и стало по-настоящему поздно.

– Да, поезжай. Это будет правильно. Там могила её отца, нашего прадеда.

– Я найду её.

на неуловимо, но существенно изменилась. Из его изысканной,трепетно-нездешней двоюродной сестры, всю жизнь помышлявшей лишь о танцах, похожей на редкую орхидею, получился стальной клинок. И вспомнились таинственные усмешки, которыми обменивались бабушка с дедушкой, когда речь заходила o Сян Александре Джи. «на им всем ещё покажет!
– фыркнул дед. – Это такая лиса! О!»

– Ты поразительно на него похож, - заметила вдруг Aleksadrin, прищурившись и прикрывая глаза ладонью от яркого света. – Одно лицо с Сян Юном. Вот ведь!

– Так все говорили.

– Истинную правду! Верно же я говорю, Лю... Юнчен?

Молодой человек загадочно улыбнулся в ответ:

– Да, прямо как на фотографии. Видеть-то вживую молодого генерала Сян я никак не мог, сама понимаешь.

– А. Ну да, конечно же.

И они все втроем рассмеялись этой простенькой шутке.

– Ладно, я тогда оставлю вас. Но вы прилетайте ко мне в гости, - сказал Юньси, чувствуя необъяснимую легкость и радость от встречи с девушкой, с которой они, по сути, и не дружили особо никогда.
– После России. Моник будет рада. И девочки. У меня отличное вино.

– Обязательно, кузен Юньси, – пообещала Сян Джи, помахав вслед ладошкой. – Я давно хочу в Париж. Лю,ты ведь не против?

И надо было видеть эту счастливую улыбку на лице Юнчена, блаженную и сияющую одновременно.

– Конечно, лисичка моя! Весь мир – для одной тебя.

А что, Юньси его отлично понимал, этого высокого и влюбленного по уши парня. В их семействе всегда были очень высокие стандарты относительно любви и семейного счастья, они и не могли быть другими с Тьян Ню и Сян Юном, чей заразительный пример всегда оставался перед глазами.

Санкт-Петербург, февраль 2013 года

По кладбищу бродили та долго, проваливаясь в ноздреватый февральский снег, что ранние зимние сумерки настигли их преде, чем Саша нашла наконец-то нужное место.

– Здесь.

Зубами стянув перчатку, oна стряхнула снег с гранитного обелиска. Бронзовые буквы, еще дореволюционные, с ятями, складывались в надпись: «Почетный член Петербургской академии наук, профессор Петр ндреевич Орловcкий».

Помолчали.

– Как же вы… они сумели?..
– Юнчен повел рукой, подразумевая разом все: и стылый этот февраль,и гранитный обелиск,и далекий 1918 год, когда двум юным осиротевшим девушкам о себе-то было не позаботиться, не то что о достойном погребении покойного отца.