Чтение онлайн

– Забыл слово. Смешное. Ты говорила, что так называется чувство, когда ты переживаешь заново уже случившееся однажды.

– D'ej`a vu.

– Вот. Точно!
– обрадовался Сян Юн и ловко усадил жену к себе на колени. – Я словно снова в Пэнчэне с Лю Дзы союз заключил. Не лично я, конечно, а военачальник Чжан. так – один в один.

На самом деле, во время смут и войн возвыситься талантливому человеку проще простого. Было бы желание, а у Сян Юна оно было всегда. Он сразу понял правила игры в новом мире будущего и не роптал, что ему, князю, придется снова подниматься по карьерной лестнице. Чжан Сюэлян пoполнял свою Северо-Восточную армию новыми людьми,и Сян Юну не потребовалось много времени, чтоб дорасти от простого новобранца до офицера. Что-что, а командoвать он умел.

– А правда, что...
– и Таня зашептала в мужнино ухо то, о чем болтали по всему Сианю.

– Ага, - кивнул тот, нехорошо ухмыляясь. – В одних подштанниках. Командир Чэнь своим глазам не поверил.

– А ты где был?

– Зaхватывал аэродром. И знаешь, Тьян Ню...

Таня решила, что его внезапное молчание - это намек не продолжать расспросы на темы, которые ей знать не положено.

– Так и что теперь будет?

Сян Юн задумчиво почесал макушку и сморщил нос, словно учуял вонь из выгребной ямы.

– Договоримся с красными. Председатель Цзян вместе со своей наглой бабой посидит под стражей, пока главнокомандующий Чжан обломает клыки нанкинским выродкам. И зададим японцам.

Руководство Гоминьдана, особенно многочисленную родню супруги председателя, он презирал за немыслимых масштабов казнорадство, коммунистов не любил из принципа, а японцев вообще считал каким-то историческим недоразумением. Кто это еще? Голозадые островитяне, мнящие о себе невесть что, осмелились напасть на Поднебесную? Какой вздор. Будущее оказалось местом еще более беспокойным, чем годы падения Цинь.

– Боюсь, кончились тихие денечки, дорогая.

« у нас они были?» - хотела было спросить Таня, но осеклась.

Сян Юн сделался вдруг серьезен и даже суров.

– Вчера приезжает на аэродром кoмандующий Чжан с генералиссимусом и его свитой.
– Новое слово «генералиссимус» он произнес по слогам с явным отвращением.
– Приказывает приготовить самолет, чтобы лететь в Лоян, а оттуда в Нанкин. А я-то знаю, что генерал Ян Хучэн ни сном ни духом, с ним этот полет не согласовали. Отзываю в сторонку командира личной охраны и говорю ему: «Чэнь Ли, ты как хочешь, а никуда твой господин не полетит. Ну это же понятно, что в Нанкине его не похвалят. Хорошо, если не казнят. Я бы так и сделал».

– Так и сказал про себя?
– насторожилась Тьян Ню.

– Нет, конечно. Только подумал. Но ведь правда же? Заманить врага в свою ставку и голову ему долой. Чэнь Ли тоже подумал и согласился.

– И?

– И никто никуда не полетел, само собой. Ты же меня знаешь, мoя небесная госпожа.

Таня знала и очень хорошо представляла, как вдохновенно её муж валял дурака перед нанкинским руководством, пока срочная телеграмма нашла генерала Яна,и тот примчался на аэродром.

– А еще я приказал слить керосин из баков самолетов. Так. На всякий случай.

– Ты такой умный, - искренне похвалила его Татьяна.
– Я бы не додумалась.

– Но дело не в этом. Когда автомобили отъехали, я вдруг услышал звук. Как будто небо лопнуло.

– Как это?

– Так, словно все Девять Небес треснули, раскололись. Поимаешь? По-другому и не опишешь. Мне даже посмотреть вверх было страшно в первый момент. Я вот теперь всё думаю, что это могло быть такое. Ничего здесь не слышала, нет?

Таня отрицательно покачала головой, мол, ничего такого, никаких громов и раскатов, кроме визга Сяомина и бурчания Илинь - никаких посторoнних звуков.

– Может, просто показалось? Столько всего произошло, ты устал, замерз, не спал. Причудилось, - заверила мужа Татьяна.

– Да, дел мы наворотили, – согласился Юн. – Возможно, даже историю изменили.

И нахально полез целоваться, показывая тем самым, что ни о чем не жалеет, а напротив, жаждет наворотить ещё всяких обоюдно приятных дел. Но в самый неподходящий момент на кухню явилась заспанная и сварливая Илинь.

– О! пять!
– возмутилась она. – Бесстыжие вы люди, хозяева! Когда вас не застань, все целуетесь. Того и гляди братика Сяомину заведете. А няньки-то нету никакой. Все на меня взвалить надумали? Не выйдет!

– Я тебя сейчас поколочу, Илинь, – строго предупредил Сян Юн, с неохотой отрываясь от нежной кожи чуть ниже мочки уха своей небесной девы.

Перепуганная Илинь тут же шмыгнула за дверь и уже оттуда прокричала:

– А вы права такого не имеете, хозяин. Отец-основатель Сунь Ятсен запретил прислугу бить!

– Все равно поколочу. то развели тут свободу и равенство!
– рявкнул в ответ чуский князь, прежде чем вернуться к поцелуям.

31 – нам этот человек более известен под именем Чан Кайши

Нанкин, Китайская республика, декабрь 1937 года

После нескольких месяцев ежедневных налетов и бомбежек неделя тишины показалась жителям Нанкина крайне подозрительной. Сразу же по городу поползли слухи и предположения одно другого хуже: и что оборонительная линия между Уси и Цзянъинем прорвана, и что японская армия уже на полпути к столице, и что правительство собирается сбежать в Ухань. По наущению Илинь Таня несколько раз ходила в президентский дворец «на разведку», но даже статус супруги офицера Сян не помог добиться правды. Начальник обороны долго говорил о сложности ситуации на фронте, о том, что сдача Шанхая всего лишь временная мера,и заверял, что Нанкин никто сдавaть не собирается. Но страх наползал а город как свинцовый холодный туман, что каждое утро растекался во все стороны от берегов Янцзы. И даже в том, что японские самолеты больше не бросали бомбы на жилые кварталы, виделось дурное предзнаменование. Беда нависла над столицей шести династий смрадным облаком.

Наплевав на условности, Таня и Илинь спали на одной кровати, положив между собой Сяомина. Так было не только теплее, но и спокойнее.

– Хозяйка, вы ведь не оставите меня?
– допытывалась девушка.
– сли иностранцев попросят уехать, вы же возьмете меня с собой, да?

– Обязательно. Не волнуйся, спи.

Но Илинь вздыхала, вертелась с боку на бок, не в состоянии заснуть сама и не давая этого сделать Тане, отчего той в голову лезли разные мыcли. Последнюю вестoчку от Сян Юна она получила в середине ноября и понятия не имела – жив он, ранен или в плену. Впрочем, если бы муж, как один из приближенных к главокомандующему Чжану офицеров, все же погиб, Тане бы сообщили.

Она лежала в темноте, слушала зловещую тишину, кoторая в огромном китайском городе звучала страшнее и тревожнее кoлокольного набата,и думала о том, что уже не представляет cебе жизни без Сян Юна: без его дурацких шуток, неуемного оптимизма, самоуверенности, жизнелюбия и поразительной открытости всему новому. н, как костер, пылал во мраке смутных времен, притягивая к себе и согревая. Ван-гегемон, одним махом шагнув через две тысячи лет, продолжал называть её небесной девой.

«Дерьмовые у тебя Небеса, - любил повторять Сян Юн.
– И ты - самое лучшее, что в них есть». Но, подумав, всегда добавлял: «Ты и пулеметы».