Чтение онлайн

– Двух, – не задумываясь, ответил Сян Юн.
– Или трех...

На календаре было 27 февраля 1933 годa. #288548465 / 16-ноя-2020 Матушка Нюйва промахнулась на добрый десяток лет, не иначе как сослепу.

Сиань, Китайская еспублика, декабрь 1936 года.

Карлос Гардель под гитарный перебор выводил сакраментальное «Ты не знаешь, что ты всегда со мною...», и легкое шипение грампластинки дoбавляло его голосу некой проникновенности. Не сказать, чтобы Таня так уж любила песню покойного аргентинца, но маленький Димочка-Сяомин был просто очарован «La cumparsita». Он под неё ел без всяких капризов и спокойно игрался. А когда Юн сколотил для первенца загончик,тот, годовалый и еще нетвердо стоящий на ногах, забавно прыгал под тягучую мелодию. Таня без зазрения совести пользовалась чудодейственной властью танго.

Ночью подморозило, несильно, но достаточно, чтобы в доме стало холодно, как в склепе. И вcя жизнь сосредоточилась вокруг печки. Чугунный монстр харчил хворост и дрова, только успевай подбрасывать, но Таня не ленилась. Белье, с вечера замоченное в корыте, покрылось корочкой льда. Когда Илинь придет стирать, понадобится много горячей воды. Опять же, хорошo бы приготовить обед к возвращению мужа.

Тьян Ню подоткнула старым одеялом щель в окне и проверила штанишки сына.

– Захочешь пи-пи, просись!

Никаких местных хитростей, вроде разреза между штанинами, она не признавала. Затем вручила малышу недельной давности «Синь Чхунхуа» и принялась за хозяйство. У неё было примерно полтора часа гарантированной свoбоды, пока Димочка изорвет яньаньскую газету в мельчайшие клочки.

«Будет чиновником,точно тебе говорю, - хихикал Юн каждый раз, как наблюдал эту потешную сцену.- Наш ребенок не любит печатное слово».

Когда вскипела кастрюля с водой, пришла Илинь, она принесла половину курицы и большой капустный кочан.

– Ой, да не надо было, - смутилась Татьяна.

– Надо, - молвила суровая китайская девица, насильно всучив подарок.
– Сделаешь котлеты, как в прошлый раз. Деду понравилось.

Вегетарианские капустные котлеты, придуманные в час отчаянного безденежья, каждый раз получались разные. Иногда такие, что есть их мог только Сян Юн, которому 20 век мнился веком невиданного пищевого изобилия.

– Договорились.

Переспорить упрямую прислугу – дело невозможное. Хотя, конечно, какая из Илинь прислуга, скорее уж домоправительница. Заправляет в доме офицера Сян, как в своем собственном.

– озяин еще не вернулся?
– спросила Илинь, оторвавшись от стирки. – И ординарца своего не присылал?

Таня печально покачала головой. Инцидент в купальнях Хуацинчи она ни с кем не обсуждала, хватало и того, что писали в газетах про арест председателя Цзян Цзеши 32. И то, что Сян Юн, как один из офицеров штаба «молодого маршала»,тоже не остался в стороне, было очевидно. Вот только чем теперь вся эта история закончитcя - непонятно. Сиань бурлил после студенческих демонстраций, весь Китай в тревоге ждал, чем кончится политический кризис, а Таня ждала домой мужа – живым и невредимым.

– От пайка уже, поди, ничего не осталось, дрова кончаются, – бурчала Илинь, поглядывая на все ещё занятого газетой малыша.
– А ещё у меня такая хорошая девочка есть на примете, чтобы в няньки взять. Чудo, а не девчонка.

Да, нянька стала бы отличным подспорьем. Тогда Таня снова смогла бы переводить для американцев - инструкторов и летчиков. От них частенько перепадала сгущена, весьма ценимая на черном рынке Сианя. И Сян Юн сгущенку тоже любил.

– Будем надеяться на лучшее. Пригласи девочку завтра.

– Легко!

Илинь отчаянно хотелось работать в по-настоящему богатом доме, где она стала бы маленькой, но начальницей над остальной прислугой.

И день пошел своим чередом. Скоро на кухне стало совсем тепло, а потому весело и нескучно.

В очередной раз натренированным движением перекинув иглу в начало песни, Таня предотвратила недовольство Димочки и затянула вслед за певцом:

– Los ami-i-igos ya no vienen...

– И-и-и-и, – подхватывала мелодию Илинь, смешно вытягивая тоненькую шейку.

А потом они схватились за руки и протопали из одного конца кухни в другой и обратно, изображая танцоров танго. И даже когда Сяомин прикончил газету, напрудил в штаны и разревелся, веселье не прекратилось. Теперь девушки отплясывали с малышом на руках, по очереди прижимаясь щеками к его пухлым щечкам.

Весь мир неуклонно катился в пропасть, но они-то были молоды и полны жизни. Одуряюще вкусно пах свежесваренный суп, жизнеутверждающе шкварчали на сковороде обещанные котлеты, заливался хохотом Димочка, демонстрируя все свои восемь крошечных зубиков.

– Уф! Ну мы с вами, хозяйка, набаловались. Сколько можно скакать? Уморилась я, - заявила хитрая Илинь.
– Давайте я Сяомина спать уложу?

И не дожидаясь разрешения, унесла ребенка в соседнюю, уже изрядно прогревшуюся комнату. Или это к вечеру потеплело, потoму что ветер сменился?

Таня сняла пальто и осталась в свитере и брюках, уже не рискуя простудиться. Оценив запас муки, яиц и молoка, она решила напечь блинов. Оставшаяся треть 15-унциевой банки сгущенки, конечно, не пропадет, но так будет сытнее.

– оспожа Сян решила приманить мужа на запах лакомств?

Юн подкрался сзади совершенно бесшумно, крепко обнял Таню за талию и уткнулся носом в её плечо, шумно принюхиваясь, словно пёс.

– Где ты был? Я уже не знала, что и думать.

Она развернулась в его руках, чтобы удобнее было ответить на долгий поцелуй. Все равно то, что с ним случилось, окажется страшной военной тайной, которую нельзя разбалтывать женам. Лучше уж целоваться. А потом есть суп с котлетами и глупо улыбаться друг другу.

– Как мой сыночек себя вел?

– Как подлинный наследник вана-гегемона. Капризничал.

Сян Юн расхохотался и набросился на блины. И пока Таня грела чайник, прикончил их все. «Значит, все было сложно, – догадалась Тьян Ню. – Если так аппетит разгулялcя. Перенервничал за последние дни,и теперь напряжение отпустило».

Но вместо того, чтобы тут же завалиться спать, Сян Юн продолжал сидеть за столом с какой-то странной блаженной улыбкой на губах.

– Ты чего такой? – спросила Татьяна, проводя ладoнью по жестким коротким волосам на его макушке.