Чтение онлайн

– Не беспокойся, – утешил ее Лю в их первое утро в Наньчжэне.
– Подумаешь, стулья растащили! Тоже мне, беда! Крыша есть, стены есть – что ещё надо? А спать я все равно буду в твoих покоях, так что мы и одной-единственной кроватью на весь дворец обойдемся, лады?

Люся, как раз воевавшая с его непокорными черными прядями, зашипела сквозь зажатый в зубах гребень. Ей было, что ответить, но тут уж либо язвить, либо доделывать милому прическу, раз взялась. Покончив с заплетанием идущей от шеи к затылку косички, хулидзын, изловчившись, зачесала его волосы вверх и одним движением закрутила в пучок, закрепив шпилькой заколку-гуань.

– Тьфу! – избавившись от гребня, Люся хотела отодвинуться, но Лю не пустил, с возмутительным смешком ухватив ее под коленки и опрокинув на Единственную Кровать во дворце.
– Перестань! Сейчас все мои труды пойдут насмарку!

– Разве ты не причешешь меня снова?

Вот разве можно так запросто совладать с искушением, когда оно, искушение это, щурится так весело и бесстыдно, шепчет так вкрадчиво и так ненавязчиво, словно между делом, пытается сдуть легкую ткань с ее груди? Но ванхоу собрала волю в кулак и этим кулаком двинула искушение в смуглый бок, не пощадив ни его, ни драгоценной Единственной Кровати, отчаянно скрипящей от малейшего толчка.

– Расплетать-заплетать, растрепывать-причесывать… - проворчала Люся, ловко уклоняясь от попыток Лю ее изловить. – Так и день пройдет! Давай-давай, Хань-ван, облачайся в свои тридцать три халата и топай править землями Ба, Шу и Ханьчжуна! я покуда дворцом займусь.

– Каждому свое, - с душераздирающим вздохом Лю Дзы потянулся за привычным потрепанным коротким халатом-пао, но хулидзын шлепнула его по руке и строго ткнула пальцем в сторону висевшего на распялочке темно-синего шеньи.

– Вот это надевай. И нечего увиливать! сли уж меня заставил подолом двор подметать, а рукавами цепляться за каждый гвоздь, так и сам теперь так же мучайся! – и добавила подходящую к случаю «небесную» мудрость: - С волками жить – по-волчьи выть!

С трудом выпроводив Лю из Внутренних покоев, Люй-ванхоу огляделась, вздохнула и тоже завернулась в длинное ханьфу. Чтоб по-честному – не одному же Хань-вану страдать в неудобных и непрактичных одеждах. И пошла осматривать свое хозяйство, на ходу пинками поднимая заспанную свиту и стараясь спросонок не наступить самой себе на подол.

К исходу первого дня Люся сумела решить проблему c водой и дровами, на второй – собственноручно подмела полы во Внутренних покоях, а на третий едва сама не взвыла. По-волчьи.

– Нам здесь все-таки понадобится больше слуг, - призналась она мужу. – И стражу бы неплохо тут же поселить. И стрoпила заменить придется в твоем тронном зале, или как он там называется, пока тебе какой-нибудь балкой голову не проломило…

Лю промычал что-то нечленораздельное, одновременно запивая колодезной водой сухую лепешку и прикладывая печать к очередному докладу. «Тронный зал» Хань-вана выглядел так, будто по нему ураган прошелся, и крыша над ним и впрямь внушала опасения. Люся перевела это мычание как: «Не мучай меня! Ты же у меня умница, сама что-нибудь придумай!» - и не ошиблась. Прожевав, Хань-ван отцепил от пояса бронзовую подвеску с красной кисточкой и протянул ей:

– Держи. К вечеру тебе сделают такую же.

– Это же твоя… - ощутив себя на миг воистину владычицей половины Поднебесной, она взвесила на ладони тяжелый кругляш, на котором извивался… правильно, дракон. Кто же еще? Дракон на одной стороне, а на другой – знакомый уже иероглиф. «Лю».

– Ну да, моя военная бирка, и что? Бери и хоть полвойска мобилизуй, чтоб нам крышу починить. Только не потеряй, лады? И Люй Ши не давай, а то маленький братец нам накомандует…

Свитки с докладами и указами непреклонно маячили перед Хань-ваном, так что Людмила не стала и дальше его отвлекать. Быстро поцеловала в щеку, шикнула на вытаращивших глаза соратников, не удержавшись, растопырила пальцы и тайком показала «козу» топтавшимся поодаль немногочисленным наньчжэнцам – и двинулась принимать командование. Красная кисточка на симвoле власти весело моталась и подпрыгивала в такт быстрым шагам небеснoй лисы.

«Все китайские города похожи друг на друга, как горошины из одного стручка, разница лишь в окружающем пейзаже. Может оно и к лучшему. Увидел один и как будтo побывал во всех сразу».

(из дневника Тьян Ню)

«Я, словно попрыгунья-стрекоза, пропела то прекрасное лето в Лияне, совершенно забыв про грядущую зиму и трудолюбивых китайских муравьев. В аллегорическим смысле».

(из дневника Тьян Ню)

Цветочная гора, где-то, когда-то

Юнчен и Саша

– Ну ты и горазда пить, моя императрица, – добродушно хохотнул Юнчен, наполняя широкую плошку сладким сливовым вином. Пятую по счету, к слову.

Молодожены праздновали собственную свадьбу при свете полной луны. Очень романтично, традиционно и, как утверждал даос, угодно Небесам.

– У меня повышенная устойчивость к алкоголю, – заявила ванхоу, жизнеутверждающе икнув от полноты чувств.

Что верно, то верно. Небесная лиса перепить могла половину ханьского войска, если бы захотела. Братец Фань Куай до самой смерти, надо думать, стыдился того случая, когда свалился под стол на пиру, попытавшись пить вровень с ванхоу.

– Все равно – закусывай. Мясо будешь?

Саша кивнула.

Мясо она любила всегда – нежирное, хорошо прожаренное, ароматное от специй, это он oтлично помнил. И рука сама потянулась к палочкам. Юнчен ловко выловил кусочек мяса из тарелки и поднес к Сашиному рту.

– Ням-ням... вкусно!

Новобрачная аж зажмурилась от удовольствия, пережевывая угощение. Ну точно лисица! Не хватало только пушистых ушек на макушке и хвоста, лежащего на коленях. «Так! Надо меньше анимэ смотреть!» - приказал себе Юнчен. Губы его прекрасной ванхoу блестели от жира. Очень соблазнительно блестели, зовя к поцелую, на который он теперь имел полное право. А права свои он приучился утверждать ещё в бытность Сыном Неба, да и ванхоу никогда тoму не противилась. Не отстранилась и теперь, пока у них обоих не кончилось дыхание, а под сомкнутыми веками не заплясало сразу сотня разноцветных лун.

– , - чуть хрипловатым, немного надтреснутым голосом, тем самым, что чудился ему все две тысячи лет подряд, тем, который он тщетно пытался услышать и узнать, и сходил с ума от неуловимо ускользавших воспоминаний, мурлыкнула она: - Настоящая, нормальная, человеческая брачная ночь, да? И никаких тростниковых циновок у меня под… спиной, никаких писем от вана-гегемона, пьяных соратников и верных друзей под дверью? Только ты, я и сверчки?

– Нафиг сверчков, – решительно заявил новобрачный, деловито обшаривая взглядом даосский двор в поисках будущего брачного ложа.
– Только ты и я.