Чтение онлайн

Я былъ гордъ; вскочилъ при первомъ же слов, заплатилъ направо, налво и пошелъ своей дорогой… Вотъ теперь я оставилъ свою квартиру и очутился въ прежнемъ положеніи.

А впрочемъ, къ чорту всю эту дребедень! Я совсмъ и не просилъ у нея денегъ, я едва подержалъ ихъ въ рукахъ, я тотчасъ же ихъ отдалъ, заплатилъ совершенно чужимъ мн людямъ, которыхъ я никогда въ жизни больше не увижу. Да, вотъ я какой, плачу до послдняго хеллера! Насколько я знаю Илаяли, она совсмъ не раскаивается въ томъ, что послала мн деньги. Изъ-за чего же я мучаюсь? Это все, что она могла сдлать для меня — посылать мн время отъ времени десять кронъ. Бдная двочка влюблена въ меня… И я приходилъ въ восторгъ отъ этой мысли. Безъ сомннія, она влюблена въ меня, бдняжка.

Было пять часовъ. Опять нервное возбужденіе и ощущеніе пустого шума въ голов. Я смотрлъ прямо передъ собой, широко раскрывъ глаза, на аптеку «Слона». Голодъ свирпствовалъ во мн, и я сильно страдалъ. Въ то время, какъ я смотрлъ въ пространство, передъ моими глазами вырисовывается образъ, который я наконецъ узнаю: пирожница у аптеки «Слона».

Я вздрагиваю, выпрямляюсь и что-то вспоминаю. Да, совершенно врно, это та же самая женщина, за тмъ же столикомъ, на томъ же мст.

Я свистнулъ, щелкнулъ пальцами, всталъ и пошелъ по направленію къ аптек. Ну, безъ глупостей! Какое мн дло до того, чортъ возьми, преступныя ли это деньги или хорошія, норвежскія добродтельныя денежки.

Я не хочу быть смшнымъ изъ-за ложнаго самолюбія: въ конц-концовъ все равно умрешь.

Я иду на уголъ, смотрю въ упоръ на торговку и становлюсь передъ ней. Я, улыбаясь, киваю ей, какъ знакомый, и даю ей понять, что, само собой разумется, я долженъ былъ вторично вернуться.

— Здравствуйте, — сказалъ я. — вы меня не узнаете?

— Нтъ, — медленно отвчаетъ она и смотритъ на меня.

Я улыбаюсь еще больше, какъ-будто это милая шутка съ ея стороны, и говорю:

— Разв вы не помните, что я далъ вамъ однажды нсколько кронъ? Тогда я ничего вамъ не сказалъ, насколько помню; такая ужъ моя привычка. Когда имешь дло съ честными людьми, это совсмъ излишнее — уговариваться и заключать контракты по поводу всякой бездлицы. Ха-ха! Вдь это я далъ вамъ столько денегъ.

— Да, правда, это были вы! Да, теперь я васъ узнаю…

Я хочу помшать ей благодарить за деньги и поспшно прибавляю, выбирая глазами товаръ.

— Теперь я пришелъ за пирожками!

Этого она не понимаетъ.

— Ну, да, пирожки, — повторяю я;- я пришелъ за ними! — говорю и громко смюсь надъ тмъ, что она не сразу догадалась, что я пришелъ за ними. Я беру со стола пирожокъ, что-то въ род французской булки, и начинаю сть.

Увидя это, женщина встаетъ, длаетъ движеніе, какъ-будто защищаетъ отъ меня свой товаръ; она даетъ мн понять, что она не ждала меня обратно, чтобы обобрать ее.

Вотъ какъ? Правда? Она удивительная женщина. Видла ли она когда-нибудь въ своей жизни, чтобы ей кто-нибудь далъ на храненіе деньги и потомъ не требовалъ бы съ нея обратно? Нтъ? Ну, вотъ видите! Можетъ-быть, она думаетъ, что это украденныя деньги, и я бросилъ ихъ ей? Нтъ, она этого не думаетъ! Это очень мило съ ея стороны, если я смю такъ выразиться, что она считаетъ меня за честнаго человка. Ха-ха!

Она удивительная женщина.

Съ какой стати тогда я далъ ей эти деньги? Женщина разозлилась и начала кричать.

Я объяснилъ, зачмъ я далъ ей денегъ, объяснилъ ей спокойно, убдительно.

— Такая ужъ у меня привычка. Я всхъ людей считаю честными. Каждый разъ, когда кто-нибудь предлагаетъ мн контрактъ, расписку, я качаю головой и говорю: нтъ, благодарю.

Однако женщина все-таки меня не понимала.

Я прибгнулъ къ другимъ средствамъ, началъ говорить рзко и выкинулъ изъ головы всякія глупости.

Разв ей никогда не случалось получать впередъ? — спросилъ я. Разумется, отъ людей богатыхъ, напримръ, консуловъ? Никогда? Да, я не скрою, что у насъ это еще ново, но за границей это очень принято. Можетъ-быть, она никогда не бывала за границей? Нтъ? Ну, такъ вотъ видите! Такъ значитъ пусть и не разсуждаетъ.

Съ этими словами я взялъ еще нсколько пирожковъ со стола.

Она начала ворчать, отказывалась дать мн, что у нея было на стол, вырвала даже у меня пирогъ изъ рукъ и положила на прежнее мсто. Я разозлился, ударилъ кулакомъ объ столъ и погрозилъ полиціей. Я буду милостивъ по отношенію къ ней сказалъ я. Если бы я захотлъ взять все, что принадлежитъ мн по праву, то я разорилъ бы ея лавочку, такъ какъ я тогда далъ цлую уйму денегъ. Я прошу у нея товаровъ только на половину этой суммы. Затмъ мои счеты будутъ съ ней покончены, если она такая…

Наконецъ, она отложила для меня пять-шесть пирожковъ по невроятно высокой цн и затмъ попросила меня убраться. Я началъ спорить съ ней, утверждалъ, что она обманула меня на одну крону и своими цнами высосала меня всего. — Знаете, какое наказаніе слдуетъ за такія продлки? — сказалъ я. — Богъ съ вами, вы могли бы попасть на всю жизнь въ рабочій домъ! Она бросила мн еще пирожокъ и, оскаливъ зубы, закричала, чтобы я убирался.

Тогда я ушелъ.

Хе, я никогда еще не видлъ подобной неисправимой женщины! Все время, какъ я бродилъ по рынку и лъ свои пирожки, я вслухъ ругалъ женщину и ея безстыдство, и воспроизводилъ весь нашъ разговоръ. На глазахъ у всхъ лъ свои пирожки и разговаривалъ самъ съ собой.

Пирожки исчезали одинъ за другимъ; сколько бы я ихъ не лъ, они не утоляли голодъ; я ужасно изголодался. Я былъ такъ голоденъ, что чуть было не сълъ даже того послдняго пирожка, который съ самаго начала предназначилъ для мальчика въ Фогманегаде — того, что игралъ бумажками. Я все время думалъ о немъ и не могъ забыть его лица, когда онъ вскочилъ и началъ ругаться. Когда на него плюнули, онъ поглядлъ также и на мое окно, не смюсь ли я надъ нимъ? Хотъ бы мн его найти! Я напрягъ вс свои силы, чтобы скоре дойти до Фогмансгаде; я прошелъ мимо того мста, гд разорвалъ на клочки свою драму и гд лежала куча бумаги, обошелъ городового, котораго мои выходки привели въ такое удивленіе. и, наконецъ. дошелъ до лстницы, гд сидлъ мальчикъ.

Его тамъ не было, улица была почти пуста. Уже смеркалось, и я нигд не могъ найти мальчика; онъ, вроятно, уже ушелъ домой. Я положилъ пирожокъ на выступъ двери, сильно постучалъ и поспшно убжалъ. «Онъ найдетъ его! — говорилъ я самъ себ;- какъ только выйдетъ, онъ увидитъ пирожокъ». И мои глаза длались влажными при мысли о томъ, какъ обрадуется мальчикъ, найдя пирожокъ.

Я опять спустился въ гавань. Я больше не былъ голоденъ, но отъ съденныхъ мною сластей меня мутило.

Въ моей голов шумли самыя дикія мысли. Не перерзать ли тихонько канатъ кораблю. Что, если я вдругъ закричу: «пожаръ!». Я иду дальше по набережной и нахожу ящикъ, на который можно ссть; я складываю руки и чувствую, что мысли становятся совсмъ сбивчивыми. Я не шевелюсь и вообще ничего не длаю, чтобы обуздать ихъ.

Я пристально смотрю на «Кочегара», корабль подъ русскимъ флагомъ; на мостик стоитъ человкъ; свтъ отъ красныхъ фонарей падаетъ на его голову, и я поднимаюсь и завязываю съ нимъ разговоръ.

Я не преслдовалъ никакой цли и не ждалъ отвта. Я крикнулъ:

— Сегодня вечеромъ отчаливаете, капитанъ?

— Да, скоро, — отвчалъ человкъ. Онъ говорилъ но-шведски.

— Гм… А не нужно ли вамъ случайно еще человка? — Въ эту минуту мн было все равно, дастъ ли онъ отрицательный отвтъ или нтъ; мн было совершенно безразлично, что онъ мн отвтитъ. Я стоялъ, ждалъ и смотрлъ на него.