Чтение онлайн

Президент развернулся и ушёл внутрь Дворца, исчезая за массивными дверями так же плавно, как появился.

Музыка продолжала играть, трибутов начали уводить с площади — по очереди, организованно, под присмотром миротворцев и сопровождающих. Эффи материализовалась рядом, всё ещё сияющая, но с лёгкой тревогой в глазах.

— Быстрее, быстрее, — зашептала она торопливо. — Вас ждут машины. Нельзя задерживаться.

Эффи суетливо зацокала каблучками в сторону ожидающего транспорта, сияющая, будто только что выиграла все ставки Капитолия разом.

— Божечки! — выдохнула она, поправляя и без того идеальную прядь волос. — Вы были восхитительны! Этот жест с рукой! Это так… трогательно и сильно одновременно! Спонсоры это обожают! Хэймитч, ты видел?

Хэймитч, появившийся из тени, мрачно хмыкнул. Он был трезвее обычного, и его глаза внимательно изучали Пита.

— Видел, — буркнул он. — Теперь они будут ждать от вас красивого дуэта до самого конца. Надеюсь, вы к этому готовы.

— Мы готовы, — спокойно ответил Пит, встречая его взгляд. И в его голосе не было ни хвастовства, ни страха. Была констатация факта.

Только когда они оказались в прохладном салоне автомобиля, Китнисс наконец выдохнула — долго, устало, словно всё это время держала дыхание.

— Он смотрел на нас, — тихо сказала она. — Сноу. Он смотрел прямо на нас.

— Да, — спокойно ответил Пит. — Смотрел.

— Это плохо?

Он задумался на мгновение.

— Это значит, что мы больше не невидимы, — сказал он наконец. — А остальное… остальное покажет время.

Хэймитч шёл позади них, молчаливый и более трезвый, чем обычно. Когда они вышли к машинам, он остановился, оглянулся на площадь, где всё ещё продолжалось ликование, и тихо пробормотал себе под нос:

— Ну что ж… теперь вы официально интересны. Надеюсь, вы понимаете, что это означает.

Пит понимал. Слишком хорошо понимал.

Быть интересным в Капитолии означало быть на виду. А быть на виду означало, что каждый твой шаг теперь имеет значение — не только для выживания, но и для тех, кто смотрит сверху и решает, кому жить, а кому умереть.

Машины тронулись, увозя их обратно в апартаменты, а за окнами Капитолий продолжал праздновать, не замечая, что где-то среди этого блеска и шума двое подростков из самого бедного дистрикта только что стали чем-то большим, чем просто трибутами.

Вечер застал их в апартаментах, где после церемонии всё казалось слишком тихим, почти неестественно спокойным. Эффи суетилась, приказывая слугам принести воды, лёгкой еды, что-то бормоча о необходимости восстановить силы и сохранять бодрость духа. Хэймитч устроился в своём привычном кресле, на этот раз с бутылкой чего-то крепкого, но пил медленно, задумчиво, словно алкоголь был не целью, а фоном для размышлений.

Пит сидел у окна, глядя на ночной Капитолий. Город светился огнями, пульсировал жизнью, которая никогда не замирала полностью. Где-то там, за этими стёклами и башнями, люди обсуждали церемонию, делали ставки, строили теории. Где-то там решались судьбы.

Китнисс вышла из своей комнаты уже переодетая в простую одежду, волосы распущены, лицо без грима. Она выглядела моложе, уязвимее, и в то же время — более настоящей. Она подошла к Питу, остановилась рядом, не говоря ни слова, просто глядя в то же окно.

— Устала? — спросил он негромко.

— Очень, — призналась она. — Но не могу заснуть.

Он кивнул, понимая. Адреналин ещё не до конца вышел из крови, мысли всё ещё крутились слишком быстро, тело помнило жар костюма, рёв толпы, взгляд Сноу.

— Ты хорошо справилась, — сказал Пит, и в его голосе не было снисхождения, только констатация факта.

Китнисс фыркнула.

— Я просто стояла и держала тебя за руку.

— Ты позволила им увидеть тебя такой, какой они хотели тебя видеть, — поправил он. — И при этом не потеряла себя. Это сложнее, чем кажется.

Она помолчала, обдумывая его слова.

— А ты… ты боялся? — спросила она внезапно. — Там, на площади, когда все смотрели?

Пит повернулся к ней, встретился взглядом.

— Нет, — ответил он честно. — Не боялся.

— Почему?

Он задумался, подбирая слова.

— Потому что страх — это реакция на неизвестность, — сказал он медленно. — А я знал, что должно произойти. Я знал, что от меня ждут. И я знал, что смогу это дать.

Китнисс нахмурилась.

— Откуда ты это знаешь, Пит? Откуда ты вообще знаешь все эти вещи? — Она помолчала, потом тише добавила: — Ты… ты правда не тот, кем был раньше.

Пит не ответил сразу. Он посмотрел на неё долго, оценивающе, и в какой-то момент понял: она заслуживает правды. Может быть, не всей, не сейчас, но хотя бы части.

— Помнишь, я говорил, что не смогу объяснить так, чтобы ты поверила? — начал он тихо.

— Помню.

— Я всё ещё не могу, — признался он. — Но скажу вот что: иногда в жизни происходят вещи, которые меняют тебя настолько, что ты становишься кем-то другим. Не полностью. Не до конца. Но достаточно, чтобы прежний ты и новый ты существовали одновременно.

Он сделал паузу.

— Со мной это случилось. Я всё ещё Пит из Двенадцатого. Но я также… — он замолчал, подбирая формулировку, — я также помню то, чего Пит знать не должен был. Вещи, которые нельзя выучить из книг. Вещи, которые приходят только с опытом.

Китнисс смотрела на него широко раскрытыми глазами, пытаясь понять.

— Ты говоришь загадками, — пробормотала она.

— Знаю, — вздохнул Пит. — Потому что иначе прозвучит как безумие.

Она помолчала, потом медленно кивнула.

— Ладно, — сказала она тихо. — Я не понимаю. Но… — она посмотрела ему в глаза, — но я тебе доверяю. И я чувствую… — она запнулась, — я чувствую, что ты не сделаешь мне больно. Даже если изменился.

Пит почувствовал что-то тёплое в груди — не романтическое, не страстное, а простое человеческое облегчение от того, что кто-то видит в нём не угрозу, а союзника.

— Спасибо, — сказал он искренне.

Китнисс кивнула, потом зевнула, прикрыв рот рукой.

— Мне правда нужно попытаться заснуть, — призналась она. — Завтра снова тренировки, и Хэймитч обещал устроить нам "настоящую подготовку", что бы это ни значило.