Чтение онлайн

И тогда случилось два события, которые окончательно поставили точку в моих дурацких, запретных чувствах.

Первое: на меня в «Голосе» подписалась Силия Новски. Я замерла, увидев имя. Зашла на её страницу.

Силия была… прекрасна. Не просто красива — изысканна. Среднего роста, хрупкого сложения, с волосами цвета темного шоколада и огромными, светло-синими глазами. Её посты — картины. Идеальные композиции! Она на фоне витражного окна своей оранжереи. Она с бокалом искрящегося вина у камина. Она в окружении своих мужей.

И на одной из фотографий был он — Энор. Он сидел рядом с ней на диване, а она смотрела на него. Не в камеру. На него! И в её взгляде была такая нежность, такая безоговорочная, спокойная любовь, что у меня внутри что-то оборвалось, заныло тупой, невыносимой болью. Ревность? Да, но смешанная с жгучим, унизительным непониманием.

Как? — кричал внутренний голос. — Как этот наглый кхарец может иметь рядом такую женщину и смотреть в мою сторону?!

И второе событие. Присмотревшись к той же фотографии, я заметила деталь. На запястье Новски, поверх манжеты дорогой рубашки, блестела тонкая золотая цепочка. Точь-в-точь такая же, как та, что лежала у меня в шкатулке. Только к его цепи было прикреплен не ключик, а маленькое, изящное золотое сердечко в виде замка.

Мудак! Предатель! Наглец, грающий в двойную игру.

И эта фотография, где он с любящей женой, — стала моим лекарством. Жестоким, горьким, но эффективным. Каждый раз, когда перед сном в голову лезли мысли о нём, я насильно вызывала в памяти этот образ — Силия с влюбленным взглядом и его холодные зеленые глаза.

Наивная, глупая влюблённость сгорала в огне этой картины, оставляя после себя лишь пепел злости, обиды и горького, отрезвляющего урока.

Так правильно. Так честно. Так необходимо.

Энор Новски

Юля сидела в каком-то баре на Харте и улыбалась. Прямо в камеру. Глаза сияли, щёки горели румянцем — то ли от выпитого, то ли от этой дикой, невозможной для кхарки свободы.

— … это не страшно, — говорил её звонкий и полный жизни голос. — Выйти в город не только в «День Встречи», а просто так. Чувствовать себя не ранимой птичкой в клетке, а обычной женщиной, которая может ходить куда захочет, быть частью общества!

Тридцать секунд. Всего тридцать секунд безумия. Юля рушила тысячелетия уклада одним коротким роликом. «Посмела» выйти в мир мужчин в обычный день. И не просто выйти, судя по ролику, а сиять там в окружении других мужчин.

Рядом с Юлей кружили её мужья. Рука Гросса на её талии — властная, но не сковывающая. Мелькал протез Алотара — не как уродство, а как часть этого странного, цельного пазла. Слышался смех Арриса Тана — не истерично наигранный, а настоящий, свободный.

Моя маленькая красноволосая воительница, — думал я, сжимая комм так, что хрустел пластик.

Я мучил себя каждый день, каждый час. Я листал её ленту в «Голосе», изучал каждую фотографию, впитывал каждое слово, как яд. Её энергия, её страсть, её абсолютная, животная жажда жить — стали моим личным наркотиком. Самый опасный, самый разрушительный наркотик во вселенной… потому что он был недоступен.

Не моя, — шептал я себе каждый раз, чувствуя, как сжимается всё внутри.

Прошёл месяц после запуска. Я думал, на расстоянии станет легче. Стало только хуже. Яд впитался в кровь и впервые в своей чёрствой, выстроенной на расчёте жизни я столкнулся с абсолютно недостижимым. Я всегда мог купить, завоевать, обойти, сломать любую цель. Любую!

Юля не была целью. Она была мечтой. Моей проклятой, самоубийственной мечтой, которая никогда не сбудется.

А всё почему?..

Дверь в мой кабинет отлетела, громко ударяясь о стену.

— Видел?! — ворвалась Силия. Её лицо, обычно безупречное в своей холодной красоте, было искажено гримасой чистого, неконтролируемого бешенства. — Эта сука выложила новое видео! Как будто она особенная, раз может излучать чуть больше энергии! Тварь!

… А всё потому что я — женат. Не просто женат. Я был мёртв в этой брачной гробнице, приправленной кредитами и ритуалами.

С запуском «Голоса» для Силии открылся новый источник ярости. Раньше она игнорировала мою работу, довольствуясь автоматическими отчислениями. Но Юля… Юля стала феноменом. Не просто успешной — ослепительной. И эта ослепительность била по больному для таких, как Силия: по их исключительности. Юля, «дикарка с окраин», сияла ярче, говорила смелее, жила полнее. И за месяц превратилась в кость в горле у каждой кхарской аристократки.

— Нет, её надо поставить на место! — Силия металась по кабинету, её длинное платье шуршало по мраморному полу. — Выходить… просто так? В эти помойки? В ваши города?! Энергополе священно! Кхарки — неприкосновенны! Божественны! Да что эта выскочка вообще понимает?!

Всё, — хотелось крикнуть супруге.

Но я молчал. Сидел за своим идеальным столом и молчал. Внутри кипело. Гордость за Юлю — идиотская, бессильная гордость — смешивалась с яростью от собственного бессилия. Юля не просто встряхнула систему. Она взорвала её фундамент. И моя роль в этом была единственным светлым пятном в моём личном аду.

— Как ты мог, Энор! — Силия остановилась передо мной, её пальцы впились в край стола. — Как ты мог продвигать её, если у тебя есть я! Я лучше! Красивее! Я — истинная кхарка! Я должна быть центром твоей вселенной, а не какая-то грязная переселенка!

Её слова были настолько пустыми, настолько лишёнными даже намёка на ту жизнь, что бурлила в роликах Юли, что мне стало физически плохо.

— Ю… госпожа Соколова была инициатором, — монотонно ответил я, глядя куда-то мимо плеча. — «Голос» — её идея, Силия. Я лишь предоставил платформу.

— Да плевать! — она взревела, и в её крике была чистая, неконтролируемая истерика. — Ты мог её послать, а идею забрать! Как будто ты так не делал никогда!

Делал! Конечно, делал! Таков закон джунглей, в которых я вырос. Сильный пожирает слабого. Но с Юлей… с ней было иначе. Она не была слабой. Она была другой. И я… я не хотел её пожирать. Я хотел… Богиня, милостивая Кхар, чего я только не хотел!

— Держатель проекта и соавтор патентов — Саратеш Алотар, — пробормотал я, цепляясь за этот аргумент, как утопающий за соломинку. — Бастард Императора. Сильный игрок. Нашему клану не нужна война с императорской кровью.