Чтение онлайн

— Что такое? — спросил он, разглядывая разбросанную одежду.

— Это или это? — я вскинула два платья: простенькое белое и то самое, чёрное.

Аррис оценивающе посмотрел. В его взгляде не было ни ревности, ни осуждения, только анализ.

— Смотря для чего, — сказал он. — Если хочешь поразить Новски, то второе. Если хочешь выглядеть естественно в кадре — первое.

— Какой ты… проницательный, — съязвила я, чувствуя, как краснею. Значит, Гросс и Саратеш уже посвятили его в историю с медиамагнатом. Предатели!

— Ты сама просила быть честным, — пожал он плечами, и в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки.

Мы с ним сразу договорились: будем друзьями, насколько это возможно в наших обстоятельствах. Делить дом, еду, воздух с незнакомцем — невыносимо. А вот с другом… с другом можно.

— Кстати, готовься, ты тоже будешь участвовать! — сбила я с его лица зарождающуюся ухмылку. — Всей семьей!

— Юля, ты монстр! — застонал Аррис и ойкнул, когда в гардеробную, как торпеда, влетел Саратеш, уже в полотенце, но всё ещё с голым торсом.

— Тан, отвернись, — бросил он небрежно, — сейчас будет порно!

— Ты невыносим! — засмеялась я и выскользнула вслед за покрасневшим Аррисом, прекрасно зная, что останься я на секунду дольше — и никакие съёмки бы не состоялись.

В гостиной царила сюрреалистичная картина. Пять дроидов, включая нашего домовика Луи-2 и «Оха» Саратеша, метались, переставляя свет, подушки, корректируя угол падения солнца. А в центре этого хаоса, в двух креслах напротив друг друга, сидели Ильхом и Энор Новски. Они не разговаривали — они сверлили друг друга взглядами. Воздух между ними был наэлектризован до предела, он густой от невысказанных угроз и первобытной конкуренции.

— Доброе утро! — мой голос прозвучал слишком громко, слишком неестественно.

Оба вздрогнули. Ильхом встал с такой силой, что кресло отъехало назад. Он пересёк комнату за три шага, его большие, тёплые ладони обхватили мою талию, а губы нашли мои — жадно, властно, без спроса. Это был не поцелуй. Это была метка, демонстрация прав собственности. Я могла бы возмутиться, оттолкнуть. Но я почувствовала дрожь в его руках — не страсть, а ярость. И поняла: супругу это нужно. Ильхому нужно показать нашему «гостю», кто здесь главный. Я ответила на поцелуй, позволив нам на секунду забыться.

— Кхм, — прокашлялся позади нас Новски. Он стоял уже близко и пристально смотрел на нас. Нет, ложь! Энор смотрел на меня. Его взгляд был как рентген, снимающий слой за слоем, обнажающий кожу под одеждой, мышцы под кожей, нервные окончания под ними. — Светлых звёзд, госпожа Соколова.

— Светлых звёзд, господин Новски, — сказала я, возвращаясь к формальностям, хотя мы уже неделю общались на «ты» и по именам. Но сейчас, под прицелом взгляда мужа, я не могла себе этого позволить.

— Я доверился вам и готов поучаствовать в съёмках, — произнёс Энор. Его тон был таким, будто он оказывал мне величайшую милость, спускаясь с бизнес-олимпа к смертным. Наглец! От этих роликов зависел успех нашего общего дела!

Запуск «Голоса» — через два дня. Скорость кхарских разработчиков повергала в священный трепет. На создание полноценной платформы ушла неделя. Неделя ежедневных, многочасовых созвонов с Энором! Неделя его пристальных взглядов через экран, его двусмысленных шуток, его тихого, бархатного голоса, звучавшего прямо в ухе поздно ночью, когда мужья уже спали.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Значит, первый ролик — вдвоём. Сейчас я скину тебе текст.

— Вам, — прошипел мне на ухо Ильхом, и его рука сжала мой бок так, что было больно.

— Вам, — поправила я себя, чувствуя жар на щеках. — Я скину вам текст, господин Новски.

Энор усмехнулся. Это был короткий, холодный звук, полный превосходства.

— К чему условности? — его зелёные глаза, цвета ядовитого мха, скользнули по Ильхому. — Мы же партнёры.

— Партнёры вы, согласно договору, — голос Ильхома стал тихим и очень-очень опасным, — с Саратешем Алотаром. А моя жена…

— Иль, пожалуйста, — дёрнула я первого мужа за футболку, умоляя глазами. Сцены ревности, да ещё и на пустом месте, мне сейчас точно не нужны.

На пустом ли? — ехидно спросила моя же совесть. Пора признаться, что Энор Новски нравился мне. Не как гений бизнеса, а как мужчина. Его холодная уверенность, его острый ум, эта опасная, хищная аура… Если бы он не был женат… Если бы я не была замужем…

Но «если бы» не считаются.

— Давайте начинать, — сказала я, сбрасывая текст приветственного ролика на комм Энора, и почти побежала на террасу, где дроиды уже настроили камеры. Мне нужно было больше воздуха. Мои щёки пылали, а пальцы предательски дрожали.

— Госпожа Соколова, — голос прозвучал прямо за моей спиной, ближе, чем я ожидала. Я обернулась. Энор стоял в полушаге, нарушая все мыслимые границы личного пространства. — Я не понимаю, что здесь написано.

Я посмотрела на его комм. Чёрт! Все свои пометки я делала на русском, на родном, удобном языке. Кхарская письменность давалась мне с трудом даже с учетом установленного чипа!

— Твою ж мать! — выругалась я от души.

Энор закашлялся, но в его глазах мелькнула не осуждение, а весёлый интерес.

— Сейчас переведу.

— Ваши мужья… злятся, — сказал Энор тише, сделав ещё микроскопический шаг вперёд. Я почувствовала запах его парфюма — сложный, тяжёлый, с нотами кожи, табака и чего-то тёмного, пряного. Новски пах властью и запретом.

— Они просто… немного ревнуют, что зря, ведь…

— Не зря.

Два слова, произнесённые почти шёпотом, повисли в воздухе между нами — густые, как сироп, обжигающие, как огонь.

— Что? — я подняла на него глаза, и мир вокруг поплыл. Сердце пропустило удар, замерло, а потом заколотилось с бешеной силой. — Вы… ты…

— Юля, я готов, — на террасу вышел Аррис. Его голос, обычный, немного усталый, стал спасательным кругом в этом бушующем море.

Я отпрянула от Энора, как от раскалённого металла. Моё дыхание было сбито.

— Отлично, — выдавила я, глядя на Арриса, но не видя его. Перед глазами всё ещё стояло лицо Новски, его губы, сформировавшие эти два роковых слова. — Тогда начинаем!

Я чувствовала на себе его взгляд — пристальный, голодный, торжествующий. Новски только что перешёл черту. И самое ужасное — часть меня ликовала.