Чтение онлайн

— Но он же всего лишь бастард! Выродок! — выкрикнула Силия, но в её голосе уже прозвучала неуверенность. Она боялась настоящей силы. А Алотар, даже будучи изгоем, был ею.

В тишине, последовавшей за словами супруги, прозвучала тихая вибрация. Сердце, привыкшее к постоянной, ноющей боли, вдруг рванулось в бешеную скачку. Сообщение.

От неё.

За последний месяц их было считанные единицы. Короткие, деловые слова и не более. Юля строила высокую, неприступную стену между нами. Так было правильно, но… больно.

Я попытался сделать вид, что ничего не произошло, но Силия была хищницей. И сейчас её нос учуял кровь.

— Кто это? — её голос стал тише, опаснее. Она никогда не интересовалась моей перепиской или делами.

Открыл сообщение. Слова всплыли перед глазами, обжигая сетчатку.

Юля: Я организую праздник. Приглашаем ваш клан разделить с нами успех «Голоса». Приглашение во вложении.

Просто. Деловито. Безличное «ваш клан». Ни намёка на «Энор». Господин Новски. Партнёр.

— Вот сука! — Силия, как змея, метнулась, выхватывая мою руку с коммом. Её ногти впились в мою кожу. — Приглашает она! Это… это нарушение всех протоколов! Наглая провокация!

— Это просто приглашение, — я вырвал руку, чувствуя, как по коже стекают капли крови от её царапин. — Кхарцы празднуют успешные проекты. Таков обычай.

— Обычай для мужчин! — зашипела Силия. — Не для выскочек-переселенок, которые выставляют напоказ своих мужей, как… как дешёвых проституток!

Её ненависть была таким же наркотиком, как моя одержимость. И в этом мы были похожи. Одержимость, но на разных топливах. У меня — любовь и желание обладать. У Силии — ненависть и зависть.

— А знаешь, Энор! Мы обязательно пойдём, — вдруг заявила Силия. Её лицо изменилось: исчезла истерика и появилось холодное, расчётливое выражение победительницы, которая только что придумала, как лучше унизить соперницу.

— Как скажешь, — выдавил я, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.

Нет! — кричал голос во мне. — Идти туда. Видеть Юлю. Видеть ее с мужьями — счастливых и свободных, быть рядом с Силией, играя роль покорного мужа. Это было хуже любой пытки.

Силия развернулась к выходу. Мгновение облегчения для меня и… тут жена замерла у самой двери. Плавно, как в замедленной съёмке, повернулась обратно. В её глазах горел не просто гнев. Там было… знание!

— Думаешь, я не вижу? — её шёпот был ледяным и гораздо страшнее крика. Она захлопнула дверь и медленно пошла ко мне. — Не чувствую?

— Ты о чём? — я поднял на неё взгляд, пытаясь вложить в него всё своё презрение. Но внутри всё сжалось в ледяной ком.

— О том, мой дорогой муж, — жена обошла стол и остановилась вплотную к моему креслу. Её тонкие, изящные пальцы с длинными ногтями впились мне в подбородок, задирая голову. — Что ты влюблён в эту потаскуху! В эту землянку-шлюху!

— Не неси бред, — я попытался отстраниться, но её хватка была как стальные тиски.

— В твоей спальне уже несколько дней стоит камера, — она прошептала это прямо мне в лицо. Её губы искривились в уродливой, болезненной гримасе. В глазах стояли слёзы — не от горя, а от бешеной, удушающей ярости. — И каждую ночь… каждую ночь я вижу, как ты дрочишь, глядя на её фото, на её видео. На эту грязную, рыжую тварь! Ты хрипишь её имя. Ты…

— ДА!!! — рёв вырвался из меня прежде, чем я успел подумать. Это был крик загнанного зверя, в котором смешались все месяцы агонии, стыда и бессильной ярости. Я схватил запястье жены, пытаясь убрать со своего лица.

Силия вскрикнула, но не от боли, а от торжества. Её ногти впились мне в щёку и подбородок, прочерчивая глубокие, жгучие борозды. Я почувствовал, как по коже течёт тёплая кровь.

— Ублюдок, — она засмеялась, высвобождая свою руку и отступая на шаг. Её взгляд скользнул по кровавым полосам на моём лице. — На что ты надеешься? Что я отпущу тебя? Что упущу свою выгоду? Что просто так отдам тебя этой твари?

— Силия… — я устало опустил голову, чувствуя вкус крови на губах. — Что ты хочешь? Чего тебе не хватает? У тебя есть всё.

— Всё? — она наигранно сложила руки на груди. — Я хочу «Голос». Полностью. Я хочу все твои активы, все счета. Я хочу, чтобы ты передал управление всем своим бизнесом моему пятому супругу. Добровольно.

Холодная, беззвучная пустота наполнила меня. Это был не шантаж. Это был смертный приговор.

— Невозможно, — я заставил себя хмыкнуть, поднимая на жену взгляд, полный презрения. — Согласно нашему брачному договору, в случае развода по твоей инициативе я обязан выплатить тебе лишь 35 %. И всё. Ты не можешь требовать больше.

— Ах, развод… — Силия притворно задумалась. — Милый, развода не будет. Никогда. Ты слишком ценен. Но раз уж ты вспомнил про договор… — её голос стал сладким, как сироп, и от этого ещё более отвратительным. — В нём есть пункт о супружеских обязанностях. Об обеспечении… эмоционального и физического комфорта госпожи. Ты давно пренебрегаешь ими. У меня уже два предупреждения из Комитета Семьи на тебя. Третье…

Силия сделала паузу, наслаждаясь моментом. Я замер, чувствуя к чему ведет супруга.

Умная сука! Она все знала с самого начала! Видела, чувствовала — не важно. Но она меня разыграла своими истериками, в то время как сама следила за мной. Каждое действие — ложь, каждое слово — игра.

— Третье предупреждение лишит тебя всего. Большая часть твоего имущества перейдёт клану в счёт компенсации за «моральный ущерб». А куда денешься ты? Думаешь она примет тебя нищего и сломленного?

Эта кхасркая сука не блефовала. Комитет Семьи был абсолютно на её стороне. Я был всего лишь мужем, расходным материалом.

— Ты не посмеешь, — прошептал я, но в моём голосе не было уверенности.

— Нет? — Силия медленно, с театральной грацией, спустила тонкие лямки своего платья. Тяжёлая ткань, расшитая кристаллами, с шелестом рухнула к её ногам. Она переступила через неё и, совершенно обнажённая, уселась на край моего стола. Женское тело было безупречным — плод дорогих генетических модификаций и бесконечных спа-процедур. Но оно вызывало во мне не желание, а тошнотворный спазм.

— Ты выполнишь свой супружеский долг. Прямо сейчас. Здесь, — голос супруги потерял всякую театральность. Он стал плоским, командным, таким… привычным. — Откажешься — получишь третье предупреждение. И прощай, Энор Новски!