Чтение онлайн

–  Тогда бы пришлось тебе новую покупать. Я сейчас.

Парень на бензоколонке оказался кудрявым малым лет тридцати, с угольно-черными блестящими глазами и крепким подвижным телом. Он был одет в комбинезон, но комиссар легко представил его в роли уборщика купален где-нибудь на пляже в Римини, крутящего бесконечные романы с заезжими немками.

–  Вы сказали, что синьора ехала из Монтелузы и что было восемь часов.

–  Верно на все сто. Видите ли, я уже закрывался в конце смены. Она высунулась из окошка и попросила залить ей полный бак. «Ради вас хоть всю ночь буду работать, если вы меня попросите», - сказал я. Она вышла из машины. Пресвятая Дева, какая красотка!!!

–  Вы помните, как она была одета?

–  Вся в джинсе.

–  У нее был багаж?

–  Я видел что-то вроде рюкзака, на переднем сиденье лежал.

–  Продолжайте.

–  Я залил ей полный бак, назвал цену, она расплатилась банкнотой в сто тысяч лир, которую вынула из кошелька. Когда давал ей сдачу - мне нравится заигрывать с бабами, - спросил: «Могу я сделать для вас что-то особое?» Я думал, она меня отошьет. А она только улыбнулась и говорит: «Для особых услуг у меня уже есть один». И отъехала.

–  Точно не поехала назад в Монтелузу, вы уверены?

–  Абсолютно. Бедняга! Только подумать, что с ней сделали!

–  Ну хорошо. Благодарю вас.

–  А вот еще, комиссар. Она торопилась очень. Как только заправилась, так с места и рванула. Видите вон там ограду из сетки? Я следил за ней, пока она там, в конце, не повернула. Гнала, очень гнала.

–  Вообще-то я должен был вернуться завтра, - сказал Джилло Яконо, - но приехал раньше и счел своим долгом прийти сразу.

Тридцатилетний мужчина, приличный такой, лицо приятное.

–  Благодарю вас.

–  Я хотел сказать, что в такой ситуации человек должен хорошенько все обдумать.

–  Вы хотите изменить что-то в том, что сказали мне по телефону?

–  Ни в коем случае. Однако, так как я постоянно мысленно прокручивал в уме то, что видел, я мог бы добавить еще одну деталь. Но имейте в виду, рядом с тем, что я собираюсь вам сообщить, вы должны поставить большой вопросительный знак.

–  Будьте спокойны, рассказывайте.

–  Так вот. В левой руке мужчина с легкостью нес чемодан, так что у меня сложилось впечатление, будто он был полупустой. На правую же руку опиралась синьора.

–  Она его под руку держала?

–  Не совсем. Скорее опиралась на его руку. Мне показалось, повторяю, показалось, что синьора слегка прихрамывала.

–  Доктор Паскуано? Это Монтальбано. Беспокою вас?

–  Я делал У-образный надрез на одном трупе, но если прервусь на минуту, не думаю, что он обидится.

–  Вы обнаружили какие-нибудь следы на теле синьоры Ликальци, которые указывали бы на ушибы, полученные до наступления смерти?

–  Не помню. Пойду посмотрю заключение. Вернулся он прежде, чем комиссар успел закурить сигарету.

–  Да. Она падала на колени. Но тогда она была еще одета. В ссадине на левом колене обнаружены микроскопические частицы джинсового волокна.

В других проверках не было нужды. В восемь часов вечера Микела Ликальци заправляет полный бак и едет в глубь острова. Три с половиной часа спустя она возвращается с каким-то мужчиной. После полуночи ее видят в обществе того же мужчины идущей к коттеджу в Вигате.

–  Привет, Анна. Это Сальво. Сегодня сразу после обеда я заезжал к тебе, но не застал.

–  Мне позвонил инженер Ди Блази, его жена плохо себя чувствовала.

–  Надеюсь в скором времени сообщить им хорошие новости.

Анна ничего не ответила. Монтальбано понял, что сказал несусветную чушь. Единственной новостью, которую супруги Ди Блази могли посчитать хорошей, была бы новость о воскрешении Маурицио.

–  Анна, мне надо сказать тебе кое-что о Микеле.

–  Хочешь заехать?

Нет, только не это. Если Анна еще хоть раз прикоснется губами к его губам, известно, чем все закончится.

–  Не могу, Анна. У меня дела.

Хорошо, что они разговаривали по телефону, а то бы она поняла, что он соврал.

–  Что ты хочешь мне сказать?

–  Я установил почти точно, что Микела в среду в восемь вечера ехала по шоссе Энна-Палермо. Возможно, в какой-нибудь поселок в окрестностях Монтелузы. Подумай хорошенько, прежде чем ответить: были ли у нее какие-нибудь знакомые, кроме тех, что в Монтелузе и Вигате?

Анна ответила не сразу, думала, как попросил ее комиссар.

–  Друзей наверняка не было. Она бы мне сказала. А вот знакомые - да, кое-кто.

–  Где?

–  Например, в Арагоне и Комитини, как раз по пути.

–  Какого рода знакомые?

–  Кирпичи она покупала в Арагоне. В Комитини еще что-то, я уже не помню.

–  Значит, чисто деловые знакомства?

–  Я бы сказала, да. Но, видишь ли, Сальво, по этой дороге можно доехать до любого места. Там есть разъезд, откуда можно добраться до Раффадали: начальник оперотдела сделал бы из этого бог знает какие выводы.

–  И вот еще - после полуночи ее видели на аллее возле дома, когда она выходила из машины. Под руку с каким-то мужчиной.

–  А ты уверен?

–  Уверен.

На этот раз пауза была длинной, комиссар даже подумал, что прервалась связь.

–  Анна! Ты меня слушаешь?

–  Да. Сальво, хочу повторить тебе еще раз то, что уже говорила. Микела избегала случайных связей, она мне признавалась, что просто физически была не в состоянии, понимаешь? Она хорошо относилась к мужу. Была очень сильно привязана к Серравалле. Не могло все произойти с ее согласия, что бы там ни думал судмедэксперт. Ее изнасиловали самым зверским образом.

–  Как ты объяснишь, что она не предупредила супругов Вассалло о том, что не придет на ужин? У нее ведь был сотовый телефон, да?

–  Не понимаю, к чему ты клонишь.

–  А я тебе объясню. Когда Микела в полвосьмого вечера прощается с тобой, утверждая, что едет в гостиницу, в тот самый момент она говорит тебе абсолютную правду. Потом возникают какие-то обстоятельства, которые заставляют ее изменить планы. Это мог быть только звонок на сотовый, потому что, когда она сворачивает на шоссе Энна-Палермо, она еще одна.