Чтение онлайн

Я скривилась. Плата, честно признаться, была не запредельная. Да, я не очень любила такие мероприятия, но время от времени посещала балы вместе с дядей Филом, так что ничего особенного или невыполнимого, Малкольм от меня не потребовал.

— Зачем тебе моя компания?

— Мне нужно там быть, — скривился Малкольм, — это важно. Но на такие мероприятия не ходят в одиночестве, а моя сопровождающая… — вот тут он как-то погрустнел и даже глаза отвел на миг. — В общем, так получилось, что мне не с кем пойти, а тут ты подвернулась. Очень удачно, надо признать.

— Идет! — выпалила я, больше не раздумывая, подскочила с места и вырвала вожделенную записку из его пальцев. — Послезавтра можешь за мной заехать, я буду готова к назначенному времени. Буду вести себя тихо и мирно, как самая воспитанная барышня в Тайре. И даже потанцую с тобой положенных три танца. Обещаю!

— Вот и замечательно, — Малкольм кивнул, поднялся из кресла и протянул мне руку. — Идем.

— Куда?

— Покормлю тебя, — вздохнул секретарь дяди Фила.

— Я и сама в состоянии…

— Да-да, я в курсе. Опять купишь какую-нибудь гадость, а потом станешь жаловаться мистеру Сольеру на мою бесчувственность и невоспитанность.

— Неправда! — взвилась я. — Я никогда не жаловалась на тебя дяде.

Малкольм только усмехнулся в ответ и потащил меня к выходу из приемной. Достал из кармана ключ, отпер дверь и вытолкал в коридор.

— И потом, — произнес он, когда запирал приемную уже с другой стороны, — мне интересно, что ты собираешься делать дальше.

— Ты сейчас о чем? — с подозрением прищурилась я, разглядывая своего давнего врага.

— О том, что у тебя в ридикюле.

Мне оставалось только вздохнуть и послушно ухватиться за услужливо подставленный локоть. Спорить и брыкаться уж точно не собиралась. Меня обещали покормить, а это, признаюсь честно, в данный момент было весьма актуально.

— Ну, показывай, — нетерпеливо произнес Малкольм, когда мы устроились в уголке небольшой уютной ресторации и сделали заказ.

Местечко это было давно и прочно облюбовано всеми работниками редакции, я и сама не была исключением. Милое и уютное заведение располагалось неподалеку от здания «Голоса». Сюда можно было прийти всей семьей, пригласить на свидание девушку или же просто зайти пообедать. Готовили здесь очень и очень неплохо и не драли с посетителей запредельные суммы.

Я опять вздохнула, для чего-то огляделась по сторонам и открыла ридикюль. Первыми на свет были извлечены письма.

— В них нет ничего интересного, — проинформировала я Малкольма, выкладывая стопку конвертов на столик. — Я просмотрела не все, но… обычная переписка. Новости, сплетни, пожелания здоровья и всякая разная чушь, которую молодые девушки пишут своим подругам, вроде восхищения новой шляпкой или кружевной отделкой на платье.

Малкольм нахмурился, перебирая исписанные листы, кусал губы, вчитываясь в строчки.

— И, правда, — вздохнул он, откладывая письма в сторонку. — Ничего интересного. Не думаю, что леди Нейрос могли убить таким варварским способом только из-за того, что она знала о тайном воздыхателе леди Антиетты Голкомб. К тому же, если мне не изменяет память, эта леди уже года два как замужем. Может дело в этом?

— Подозреваешь шантаж? — поинтересовалась я без особого энтузиазма. Сама в первую очередь подумала о том же, но потом отмахнулась от этих мыслей.

— Кого и чем тут шантажировать? — фыркнул Малкольм. — Здесь ни имени не называется, ни грязных подробностей не описано… так, девичий лепет. Ничего серьезного, просто письма. Даже не знаю, зачем леди Нейрос их хранила.

— Вот и я не знаю, но думаю, что на самом деле они совершенно не имеют значения. Может, были дороги ей как память о времени, проведенном в закрытой школе? Говорят, после выпуска, ученицы подобных заведений испытывают особую привязанность друг к другу, вроде как вместе прошли боевое крещение.

— Ага, — фыркнул Малкольм, — ниткой и иголкой. В таких школах девушек учат вышивать, писать отвратительные акварели и говорить о погоде по три часа кряду. Сомневаюсь, что в этой школе могло произойти нечто из ряда вон выходящее. Разве что эта леди Голкомб случайно порвала нотную тетрадь какой-нибудь своей подруги по несчастью и не призналась вовремя, свалив всю вину на привидение.

Я только одобрительно фыркнула на последнее высказывание Малкольма. Сама прекрасно понимала, что ничего из ряда вон в закрытой школе произойти не могло, а если леди Нейрос и узнала в то время какую-нибудь страшную тайну одной из своих подруг, то в этих письмах о ней точно не упоминалось.

— Есть что-то еще? — поинтересовался Малкольм, и я уже почти достала шкатулку, но пришлось срочно спрятать ее обратно — к нашему столику приблизилась подавальщица и принялась расставлять тарелки с заказанным ужином.

Я передернула плечами и едва удержалась от того, чтобы не потереть затылок. С тех пор, как мы с Малкольмом покинули редакцию, мне все время казалось, что я ощущаю чей-то недобрый взгляд. Что было тем странно, что ментальный блок, полученный мной в наследство от папеньки, напрочь блокировал подобные ощущения. Но вот сейчас мне было неуютно и как-то тревожно. А еще подавальщица вела себя просто отвратительно, подобострастно заглядывая Малкольму в глаза, склоняясь перед ним так низко, что грудь ее едва не вываливалась из довольно скромного, надо признать, декольте. И вот вроде ничего такого не происходило и поведение хорошенькой подавальщицы, вполне можно было проигнорировать, но мне почему-то очень не понравился ее взгляд в сторону писем, сложенных аккуратной стопкой на столе.

Вполне возможно, что все дело было в том, что я слишком много нервничала сегодня или в двух ментальных атаках, которые мне пришлось пережить меньше, чем за сутки, или в разыгравшейся паранойе, не знаю, но меня словно молнией прошибло, когда девушка слишком низко склонилась над столешницей.

Мне стало неуютно, по спине пробежался легкий морозец, несмотря на довольно теплую погоду. Встрепенувшись, я передернула плечами, поджала губы и принялась поспешно собирать разложенные на столешнице письма.

— Господин Свен желает что-то еще? — заискивающе улыбаясь, поинтересовалась подавальщица у Малкольма.

И ведь в обращении этой девушки не было ничего особенного. Малкольм, как и большинство работников «Голоса» частенько бывал в этой ресторации и не удивительно, что работники знают его не только в лицо, но и по имени, но все же, все же…

— Больше ничего не надо, — резко оборвала я подавальщицу, подвигая к себе тарелку с ароматной свиной вырезкой в окружении красиво разложенных свежих овощей. — Можете быть свободны.