на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Голоса надежды
на обложку

Карюк Виктория
Шрифт:

* * *

«Нам нужны великие могилы,

Если нет величия в живых».

Н. Некрасов

Если бы мертвых не стало На этой планете, То кого б к пьедесталам Повели наши дети? Наши внуки «познали» Да пра–дети воспели? Ну, а мы в мрачной зале, Где нам тело терзали, Погибать не хотели. Подыхать не хотели Ни в окопах, ни в драках, Ни в германском прицеле, Ни в таежных бараках. Умирать не хотели В пост–сенатских загонах — Ни в афганских «купелях», Ни в чернобыльских зонах. Но ушли все же (розно), Вспомнив притчи о Сыне, В вифлиемские звезды Да в петлю на осине.

* * *

Александру Белову

Тьма осенняя, чернильная, Выдавив стекло, влилась, Но звезда горит стабильная — Мертвый свет, а с жизнью — связь. Душным ветром перевитые Купы черных тополей, Где, как рана приоткрытая, Песня птицы меж ветвей. Плач пичуги, тьма зловещая, Свет надрубленной звезды, Как хотите — мне завещаны, Тоже родины черты. Даже сор из хат заброшенных Кривде не отдам во зле, Даже девку нехорошую, Что летит на помеле. Ни кикимору болотную, Ни нательного креста, Ни брусиловского ротного С-под ракитова куста. И бессонницей распятую На крестах оконных рам Ночь родную, ночь проклятую, Ночь, доставшуюся нам.

ЧАША ЧИНГИСХАНА

Юрию Абдашеву

Тиран скончался, и почти не страшен, Но напоследок заповедал он, Чтоб из гранита вырубили чашу, Родную реку отвели, Онон, Где б закопали плоть его, а после Вернули воды и омыли кости. И чаша поднялась на лапах львиных, И трое суток в ней кипел кумыс, И все рабы, что здесь сгибали спины, С владыкой рядом, в землю улеглись. А чаша налилась вдруг буйной кровью До краешков. Закаменела кровь. А пастуху и дервишу, и вою В ночи пылает тысячью костров. Да из нее уж не пригубить зелья, И к символу ее народ привык, Но бродит в нас кровавое похмелье С оглядкой на царующих владык.

ГИБЕЛЬ НАРТОВ

(из осетинского эпоса)

Чего не доставало? Было все: Обильный урожаем чернозем, Здоровы были дети, сыты очаги, Тучны отары, женщины нежны И меч набегов спрятали в ножны Вчера, еще кичливые враги. Чего им не хватало? Лишь борьбы. Печать отваги заклеймила лбы: Семь раз по семь побиты духи гор, Уаигов [1] под корень извели И, оторвавши взоры от земли, Затеять с Богом порешили спор. Тот пожалел своих безумных чад И не схватился с ними на мечах, Но с ласточкою к ним вопрос послал: «Потомков хилых выберете? Смерть?» И выбрали они земную твердь, Но продолжали жить в пирах средь скал. Но хлеб не вызревает на полях (Зерно — слезой на восковых стеблях). Тут поняли они: пришла пора, Могилы вырыв, бросились в их вез, И птица черным лезвием пера Смела полову, на току присев. Скосили злаки. Пьется пенный ронг [2] . Трубит охота у отрогов в рог — Века пируют… Нартов хлеб святой (Надкушенный) стоит горой пустой, Доспех (навырост), проржавев, лежит И ласточка спесивая кружит.

1

Уаиг — циклоп (мифол., осет.)

2

Ронг — хмельной напиток

* * *

«Мой кубок мал,

но я пью из моего кубка».

Мюссе.

…и хилые внуки Прошедших столетий Берут на поруки Посаженных в клети. Отведавших плети, огня, гильотины — Наследников Брута, врагов Катилины. Пригубить из кружки (Ведь тоже «наследник»), Приветить избушку Над берегом Леты, Где звезды — с небес, Где прошедшее — глухо, Где с ангелом бес Распивают сивуху.

КРЕСТЫ И ЗВЕЗДЫ

Священник, ты крестил меня, Орущего, в купели тихой, Затем крестила журавлиха, Над зыбкой крылья накреня. Потом кресты иные были: На храмах, дедовой могиле, Крест Южный, елок крестовины, Кресты Голгоф, что въелись в спины, А фильмы занесли в реестр Фашистский знак, арийский крест… В звезду мою не верил Бог — Смотрел с иконы черной бесом, Ну, а звезда плыла над лесом, Над перекрестьем двух дорог, Где серый обелиск стоял, Звездой нетленною сиял, Там женщина в весеннем платье Открыла мне свои объятья, И мир святош, душивший нас, Пронзили звезды синих глаз. Я только там поверил в святость (Бог бил в сердца — колокола), Там, где Земля была распята На наших скрещенных телах.

* * *

Людмиле

Далеко поедем, дорогая, Сквозь туманы, по воде большой, Никого на свете не ругая, С отболевшей начисто душой. Может быть еще допеть не поздно Песню, подзабытую слегка? Свысока на нас посмотрят звезды, И пускай взирают свысока. Где-нибудь, под вечною сосною Посидим (дабы набраться сил), Помолчим над общею виною И решим: разрыв — невыносим, И тогда, сомкнув объятья тихо, Ляжем мы на ламник, что в кровать… О своем о чем-то рядом Лихо Будет одиноко куковать.

Сергей САФОНОВ 

* * *

Плетут коты интрижки, Чтут славу и уют. А серенькие мышки Книжонки издают.

* * *

В Великой стране захолустья — Великие дети Солнца Живут в нищете и рутине. Согнув трижды битую спину. Мой друг Ли Шунь–дао смеется Над тем, что мне больно и грустно.

* * *

Жалкие жилища, Горы и река. Ветер волком рыщет, Холод и тоска. Вой собак. Безлюдьё. Камень под ногой. Храм. Застывший Будда. Вечность и покой. Вкруг стоят монахи С песней на устах. Воссияли знаки В чистых небесах.

ПОГОНЯ

Собачи лай. Погоня. Чужие голоса. Ну, где вы, мои кони — Свирепые глаза. Шагну навстречу ветру, К священным небесам. Навстречу тьме и свету, Поверя в чудеса.

* * *

Гонимый ветром странствий, Боже. Страдал и думал о других. Глотая пыль и путь итожа, Удары получал под дых. Враги меня оберегали: Хитрили, подличали, жгли. Моих успехов вертикали — Иначе выжить не могли.

ПРОГУЛКА ПО ВЕНЕЦИИ

Летит виноградная ягода — То ли с лозы, то ли из рук Иосифа Бродского. Гуляющего по Венеции С другом души — Евгением Рейном. Смотрят на воду, пьют вино, Смеются и катаются на гондоле, Касаясь руками арок мостиков Через вены–каналы южного города, Два влиятельных в мире поэта, два чудака, Занесенных ветром истории В такую близкую и далекую Живописную Италию Улыбками горожанок И взором красивых мужчин — Вежливых и расторопных, Гибких искусителей и любовников. Два великана, два мудреца Все это видят и понимают И обсуждают молча, Делая выводы и любуясь Окружающим миром, Курят, машут руками, Соприкасаясь с Вечностью, Как бы шутя, ставят точки над «i». …И оставляя след уже сказанными, Вслух и про себя строками, Полными экспрессии мысли и чувства, И понимая значимость каждого мига, Словно предчувствуя скорбь расставанья, Взирают прощально на сооруженья Вечной и мудрой Венеции — Матери и Сестры всего Человечества, Вобравшей в себя всю боль, Всю радость бытия двух сердец Исстрадавшихся по любви поэтов И граждан России и планеты — Земля. …Плывет одиноко гондола В направлении адриатического простора, Оставив на берегу истории Печального и парадоксального Рейна.

СЫН

Настанет день, Когда настанет ночь И кто-то спросит: — Где начало дня?.. — И сын мой Попытается помочь Найти ответ В мелодии огня. Ведь он частица Бога — Не меня…

* * *

… …и была молодая вдова. И Беда не была молода: И брела исступленно, едва, Сквозь эпохи, миры — в никуда, Вспоминая себя иногда.
1-5678910111213141516171819-35
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com