Чтение онлайн

– Алексей Петрович, не мучьте. Дайте мне уйти, – Софья попыталась обойти его.

– Я не дам вам уйти, – он крепко обнял ее и прижал к себе. – Если уйдете вы, я пойду за вами. Я уже говорил.

– Отпустите, – Софья рвалась из его рук, удерживая слезы. – Это жестоко!

– Жестоко, сударыня, оставлять меня одного, – он держал крепко, вдобавок, положил широкую ладонь за ее затылок.

– Все напрасно. Все, – Софья заплакала, прижавшись щекой к его груди. – Ничего не получится, и вы это знаете. Умоляю, Алёша, не ходите за мной. Оставьте меня и живите.

– Если я чему-то и научился в своей жизни, так это тому, что биться нужно до последнего. В бою все может перемениться в один краткий миг. Нельзя опускать рук, нельзя отдаваться тоске, это губит быстрее, чем вражеская пуля или клинок. Софья, все надежды призрачны, рассчитывать нужно лишь на свои собственные силы и умения. Я знаю, я понимаю, что вам страшно, вы слишком юны, чтобы погибнуть. Если вы не чувствуете в себе сил сопротивляться, то я сделаю это за вас. Об одном прошу, не плачьте, не тоскуйте. Не отдавайте Карачуну свои дни, которые вы сможете прожить так, как хочется. Да, их немного, но они есть. Я сделаю все для вас. Все, понимаете?

– Я ничего не хочу, – она всхлипнула бессильно.

– Так не бывает, – Бартенев тихо гладил ее по волосам. – Так не бывает, Софья.

– Я хочу домой, – прошептала она. – Хочу увидеть дядюшку и братьев. И обнять напоследок сестрицу. Дядя обещал мне огненную потеху...

– Софья Андревна, если хотите, я привезу их. Притащу силой.

– Силой? Зачем силой? Когда дядя узнает про Стужу и жертву, он сам... – Софья осеклась: – Алёша, дядя знал?

Он промолчал, и эта тишина, а после и страшная догадка подкосили Софью. Ее горе стало непомерным. Она не выдержала, колени ее подогнулись и, если бы не Бартенев, то и вовсе упала бы.

– Софья, не думайте об этом, – шептал Алексей, подняв ее на руки. – Я прикажу подать горячего, вы успокоитесь.

– Он знал. Они все знали. Оттого и не говорили со мной, – шептала Софья, уронив голову на плечо Бартенева. – И страницы о Стуже он вырвал. Вот о чем предупреждала меня тётка Ирина. Они давно знали, что я жертва.

– Бог с ними, – Алексей усадил барышню на диван, опустился рядом на колено и взял ее руки в свои.

– Расскажите мне, – попросила. – Я имею право знать.

Бартенев тяжко вздохнул и принялся говорить. Софья даже не удивилась его рассказу, прочувствовав в полной мере горечь предательства. Будто разом повзрослев, поняла, что самую страшную боль причиняют те, кому безмерно доверяешь и кого любишь.

– Спасибо, голубчик, – сказала она, когда он окончил рассказ. – И простите, что отняла у вас время. Вы устали, а я не даю вам лечь. Пойду, пожалуй.

– Софья, вы исключительно жадная особа, – огорошил Бартенев.

– Спасибо на добром слове, – она удивленно сморгнула.

– Не за что, сударыня. Наслаждайтесь, – он улыбнулся, а вслед за ним – вот чудо – и Софья.

– За что ж такая клевета?

– Вы умолчали о родовой волшбе приносить удачу, – Бартенев крепко сжал ее пальчики. – Мне бы она пригодилась.

– О, мон дьё, – она усмехнулась. – Заберите все.

Не дожидаясь его согласия, сотворила знак везения и послала Бартеневу, тот замер, пошевелил плечами и кивнул:

– Вот теперь все получится. Не знаю как, но чувствую, что смогу.

– Я бы отдала вам удачу там, у колодца. Не хочу, чтобы вы отморозили нос и уши.

– И как всегда не подумали о себе, – попенял он, глядя в ее глаза.

– Мне не поможет, поверьте. Пробовала и не единожды, – она вздохнула и привалилась к спинке дивана. – Сударь, неприлично сидеть ночью наедине с мужчиной. Вы еще и за руки меня держите. Позор ужасный.

– Очень вовремя вы вспомнили о своей репутации, Софья Андревна. И к месту. Однако не отчаивайтесь, я покрою ваш ужасный позор, – Бартенев шутил, но барышня видела его серьезный взгляд. – Обещаю, что возьму вас в жены, если останусь в живых.

Софья вздрогнула и поспешила встать с дивана. Она старалась не показать Алексею своей растерянности, спрятав волнение за шуткой:

– Вы не сможете прожить со мной и дня, Алексей Петрович. Станете придираться и ворчать. Помнится, вы называли меня неуемной стихией и сетовали, что не выносите хаоса.

Бартенев поднялся и подошел ближе:

– Стало быть, придется жить с этим проклятием, – он покорно покивал. – Иных возражений нет?

– Очень даже есть, сударь, – Софья отчего-то испугалась его темных глаз, в каких билось нешуточное пламя. – Я не давала вам согласия. Станете принуждать?

– Стану, – он сделал еще один шаг и встал так близко, что Софья опять почувствовала его аромат, какой хорошо помнила.

– Что за причуда? – она опустила голову, надеясь скрыть от него непрошенный румянец.

– Теперь мне стал понятен замысел Кутузова. Он пригласил вас в Щелыково задолго до обряда с одной лишь целью, чтобы вы вскружили мне голову, – Бартенев не шутил: об этом говорил его огненный взгляд. – Вам это удалось. Да и он не прогадал. Теперь Кутузов уверен, что я на волосок от смерти, а он – от моего золота.

– Алексей Петрович, зачем вы так шутите? – Софья попятилась к двери. – Зачем такие слова? Обещайте, что не станете рисковать своей жизнью ради меня.

– Ради вас я готов сжечь целый мир. И сгореть вместе с вами, если иного выхода нет, – он обжег ее взором и сильно.

Софья почувствовала, как ее сердца коснулась горячая волна радости, на миг заставив позабыть о близкой смерти. Однако чудесное мгновение окончилось быстро:

– Я прошу вас больше не говорить со мной об этом. Никогда, – она судорожно вздохнула, стараясь удержаться от рыданий. – И это никогда продлится недолго. Доброй ночи, Алексей Петрович.

Не оборачиваясь она вышла из гостиной и поспешила к спаленке, чтобы спрятаться там и выплакать свое горе от несбывшейся любви и скорой смерти.

– -----

Духовная – завещание.

– Софья Андревна, я слышу ваши шаги, – Бартенев стоял у покоев барышни, прислонившись плечом к стене. – Нет, если вам угодно бродить ночь напролет, то я ничего не имею против. Но сдается мне, это не в вашем характере. Вам скоро надоест, приметесь рыдать, и тогда мне придется выломать дверь.