Чтение онлайн

В деревне кулачные бои стенкой и один на один были делом обычным и уважаемым, так что Белик чувствовал себя уверенно. Он отпрыгнул, нырнул под очередной мощный, но неточный замах и врезал противнику и справа и слева, а потом добавил с разворота.

Могучее тело пошатнулось и рухнуло на бочки в углу. Чья-то рука успела подхватить масляный фонарь и поднять его безопасно. Товарищи кинулись к поверженному бойцу, а Белик поспешил обратно в обеденный зал. Потешил публику — надо ей и послужить.

Смотрельщики и, правда, разохотились, заказывали щедро. Белик с Дорой едва успевали подавать просимое. Мастер Лотан вышел из кухни, оглядел нового работника одобрительно, а закрывая заведение на ночь, расплатился с ним честно.

Пряча монетки в пояс, Белик довольно улыбнулся. Городская жизнь начиналась неплохо. Хозяин разрешил взять одну из ламп, чтобы добраться до ночлежной комнатки. Тайталь посапывал на своей лавке. Набитый соломой тюфяк показался Белику королевским ложем. Устроившись и гася лампу, он подумал, что надо завести специальное ночное бельё, как принято в городе, дома-то он привык спать голышом.

Марилев наблюдал за дракой с восторгом, а поймав себя на этом, не на шутку расстроился. Ещё утром, когда простолюдин толкнул его возле кадетского корпуса, позавидовал росту и стати деревенского парня. Вот ведь прирождённый воин на вид, любой дворянский род гордился бы таким отпрыском. И лицом приятен, а выражение наивного восторга на нём написанное, не хотелось стереть даже грубым словом.

Эта встреча странным образом помогла Марилеву справиться с волнением и спокойно отвечать на вопросы дежурного магистра кадетского корпуса. Приняли его без труда. С тех пор, как закрыли монастыри, неудавшихся дворянских детей сплавляли вот в такие магические школы. Род не прославят, но при деле останутся.

Марилев был самым младшим ребёнком в семье. Мать, измученная частыми родами, с трудом смогла произвести его на свет. Рос болезненным и хилым, старшие братья посмеивались над ним, красавицы-сёстры обходили вниманием. Другой бы смирился с судьбой, но кровь древнего рода наделила Марилева упорством. Да, слабым рукам тяжело было удержать даже деревянный меч, но занимался он с ним неустанно. От изнеможения, случалось, падал в обморок, и всё равно вставал и вновь повторял упражнения.

Великого воина из него не вышло, хотя детскую болезненность преодолеть сумел. Выправился и приобрёл недурную стать. Не гордость рода, но и не позор. Отец, смирившийся с тем, что младшему назначена судьба домашнего инвалида, весьма обрадовался перемене и отправил сына в кадетский магический корпус, положив ему щедрое содержание. Семья и так не бедствовала, да и старшие сыновья — богатыри как на подбор — исправно добывали мечом золото и земли.

Судьба Марилева была устроена весьма недурно, но всё равно он с грустью смотрел на высокого плечистого простолюдина. Для этих рук меч был бы игрушкой. В кулачном поединке он тоже показал себя изрядным бойцом, и Марилев радовался, что успел подхватить лампу с бочки и помог этому юноше избежать неприятностей с хозяйским имуществом.

Вернувшись в зал, он выпил остывший отвар, а булки взял с собой. Огни в переулке не горели, но дворянский сын не испытывал беспокойства. У бедра его покачивался надёжный клинок: недлинный и неширокий, но как раз с таким и сподручно управляться в тесноте. Скорее следовало опасаться помоев с верхних этажей, но обыватели уже спали, и юный кадет благополучно выбрался на свою широкую улицу.

Привратник за мелкую монету охотно отворил запертые на ночь двери. Марилев уверенно нашёл в почти полной темноте свою комнату. Он приучил себя запоминать дорогу и, хотя подобная наука больше пристала воину, кто сказал, что кадетский корпус выпускает в свет обывателей или бесполезных святош?

В родном поместье покой у него был больше, но и этот оказался недурён. Марилев озаботился распорядиться, чтобы ему приготовили и свечу, и постель, и воду для умывания. Дорожный сундук стоял на нижней полке. Марилев достал из него кусок холста и щедро смочил из кувшина. Обтираясь мокрой жёсткой тканью, почувствовал, как в тело возвращается бодрость.

Что ж, новая жизнь начиналась неплохо. С таким же усердием как воинские умения он будет постигать магическую науку. Сделает всё, что в его силах. Не отступит, пока она не сдастся.

Утром, твёрдо решив не давать себе даже временной поблажки, Марилев отправился в гимнастический зал и усердно размялся с деревянным мечом. Кадетский корпус занимал немалый участок земли, здесь даже поместился бассейн, наполняемый дождевой водой с многочисленных крыш. Марилев охотно в нём поплескался.

Здания ещё пустовали. До начала занятий оставалось несколько дней. Марилев нарочно приехал раньше, чтобы спокойно оглядеться на новом месте. Когда обучение начнётся, некогда станет выяснять, в каком из классов следует быть в данный момент и где именно он находится. Предусмотрительность оказалась нелишней. Здание корпуса, как видно, расстраивалось со временем, и архитектурное единообразие никто не соблюдал. Заблудиться здесь ничего не стоило, тем более что не на всех дверях висели таблички. Марилев пообещал себе потратить день на ознакомление с местностью, но для начала следовало поесть.

Вчерашняя харчевня в переулке ему приглянулась. Было там относительно степенно, и кормили вкусно, а еду подавала милая и, сразу видно, порядочная девушка. Марилев решил проверить, так ли хороши там завтраки как обеды, но не успел.

Едва он вышел из калитки, как увидел вдали яркое пятно, постепенно, приближавшееся к зданию корпуса. Донёся нарастающий грохот барабанов. Да это же актёры театра, о котором вчера говорили в харчевне молодые подмастерья. Конечно, чтобы заманить публику в шатёр, раскинутый на окраинном пустыре, нужно пройтись по улицам, демонстрируя своё искусство.

Марилев никогда не видел театра. Бродячие труппы, случалось, заезжали в имения соседей и давали одно-два представления, но отец лицедейства не одобрял и не привечал актёров. Теперь семья далеко, а жизнь в городе накладывает свои обязательства и даёт больше возможностей. Стоило задержаться, чтобы посмотреть хотя бы короткие сценки, которые комедианты покажут для затравки интереса обывателей.

Зрелище приближалось, и стало видно, что это телега с установленной на ней небольшой платформой. Вместо задника болталась потрепанная занавеска, а на помосте сыпали шутками два актёра в ярких костюмах. Диалога Марилев ещё не разбирал потому что следом за телегой шли люди и смеялись, заглушая голоса лицедеев, но не особо и стремился вникнуть.

Бесшабашное на грани пристойности зрелище ошеломило совсем другим. После долгих лет самоистязаний, сурового уединения в замке, эта публичная весёлая жизнь показалась восхитительной. Словно весна пришла, и всё оделось красками.

Шествие ещё приблизилось, и тут из-за мужских спин на шаткой телеге выступила вперёд девушка, она тоже что-то говорила, но Марилев словно оглох. До него не долетали шутки комиков и даже рёв толпы словно накрыло одеялом.

В золотых волосах клубился солнечный свет, задорно сверкали глаза на миловидном лице, алели губки. Глубокий вырез впереди открывал соблазнительную ложбинку между округлостями грудей. Пышная юбка взлетала, когда девушка кружилась в танце, мелькали ножки в медового цвета чулочках.