Чтение онлайн

Обитатели верхней скамьи спускались, когда шатёр уже опустел и даже большую часть ламп погасили. Выходя наружу, Белик оглянулся и вдохнул в последний раз запах горячего масла и пыли — волшебный воздух театра.

Представление закончилось поздно, и улицы заметно опустели. Фонари светились в темноте, как упавшие с неба звёзды, но было их маловато, и Белик ступал осторожно, опасаясь измазать новенькие башмаки.

Волшебство увиденного постепенно отступало в тайник души, обыденные мысли возвращались в сознание. Завтра съедутся другие студенты, послезавтра начнётся обучение, как-то примут в эту среду небогатого крестьянского парня? Ему ведь и дальше придётся заниматься приборкой, подавать кушанья в харчевне мастера Лотана, уносить грязные миски и чашки, чистить лошадей, конюшню и прочее.

Ещё больше тревожила мысль, что он может оказаться неуспевающим. Магия наверняка очень трудный предмет, а в деревенской школе его научили только писать, читать и считать. Вдруг скромный познаний окажется мало? Тайталь утешал, объясняя, что другие ученики могут оказаться ещё большими невеждами и магистры-преподаватели наверняка это учитывают.

— Тебе упорства и трудолюбия не занимать, всё преодолеешь. Главное не считай себя хуже других.

Так приятели не спеша шли вперёд, беседуя о своём, насущном, когда услышали впереди возню и шум. Фонарей здесь не оказалось совершенно, и сумрак опасно сгустился, но Белик, привычный к тёмным деревенским ночам, разглядел, что человек пять-шесть то ли дрались, то ли просто ссорились, загораживая узкую улицу.

— Давай переждём, — предложил благоразумный Тайталь. — Их многовато, а нас только двое, да и толку от меня в потасовке выйдет немного.

Белик уже совсем вознамерился с ним согласиться, когда ему показалось, что разглядел в середине неприятностей знакомого дворянина и его хрупкого приятеля. Марилев всегда держался учтиво, не побрезговал говорить с простолюдином и ответил на его поклон, оставлять его в беде, значило себя не уважать.

Белик бросился вперёд. Крайний злоумышленник получил кулаком в ухо так, что улетел в дверную нишу ближайшего дома и больше никого не беспокоил, но остальные быстро перестроились. Следующим противником оказался ражий детина, тускло сверкнул нож, но Белик и не подумал пугаться. Он резко отпрянул, словно сдаваясь, а когда грабитель уверенно замахнулся, перехватил его руку и резко вывернул. Железо вяло звякнуло о грязную мостовую, парень злобно взвыл, но Белик уже впечатал кулак свободной руки ему под дых, а когда противник согнулся, добавил для верности в челюсть.

Тайталь неловко отмахивался рядом, зато у него хватило ума крикнуть:

— Держитесь, ребята! Стражу я уже кликнул, сейчас они будут здесь!

Дворянин бился как зверь, стараясь задвинуть за спину субтильного товарища. Подмога ошеломила бандитов, а вопли Тайталя привели в смущение. Оставшиеся на ногах проворно кинулись прочь. Преследовать их никто и не подумал.

— Уйдём отсюда, — сразу предложил Марилев. — Неровен час и правда стража пожалует, а когда драка уже позади, держатели порядка совершенно без надобности.

Дышал он ровно, говорил спокойно, видно тоже не новичок был в кулачном бою. Пожалуй, за товарища переживал больше, чем за себя, даже предложил ему руку для опоры. Подросток с негодованием поддержку отверг и первым независимо зашагал по улице. Марилев поднял нож и протянул Белику.

— Законный трофей, возьми, пригодится.

Под ближайшим фонарём все четверо остановились, чтобы оценить ущерб. Белик, обозрев себя, к счастью, существенных утрат не обнаружил. Башмаки придётся почистить, да рукав немного надорван, но это легко зашить, а так всё нормально. У Тайталя на скуле темнела ссадина, но пустяковая. Он ничуть не расстраивался, наоборот, был возбуждён и весел. Марилеву и его спутнику досталось больше. Подросток, морщась, прижимал локоть к рёбрам, на одежде его виднелись пятна крови. Дворянина тоже достали ножом, Белик заметил порезы на дорогой ткани его костюма, но держался юноша уверенно, двигался свободно, скорее всего, отделался легко.

— Мальчика надо бы к лекарю, — сказал Тайталь.

— Пустяки! — тотчас отозвался тот звонким от волнения или по малости лет голосом. — Немножко зацепило, всё обойдётся.

— Я окажу помощь, меня учили, — сказал Марилев. — Возьми меня под руку Ирре, ты бледен, так будет надёжнее.

— Я справлюсь! — упрямо ответил отрок. — Идём, пока опять кто-нибудь не привязался.

Белик подумал, что на четверых нападать вряд ли кто решится, и на двоих бы не осмелились, но дворянин, как и полагалось, в театр отправился без оружия. Его сочли добычей, но он дал достойный отпор. Белик сумел даже в сутолоке схватки разглядеть в нём знатного бойца.

Удивительно, но только сейчас, обнаружил, что дворянин ниже ростом и совсем не выглядит богатырём. Почему-то раньше это в глаза не бросалось. Держался он уверенно, прямо, ступал твёрдо. Наверное, внутренняя сила прибавляла значимости. На деле едва внушительней Тайталя, а впечатление производит. Быть может, сказывается знатная кровь?

До переулка, где им предстояло разойтись в разные стороны, шли молча, но там Марилев остановился.

— Благодарю, — сказал он. — Без вашей помощи пришлось бы скверно. Меня зовут Марилев Санвид, спутника моего Ирре Киссен. Позвольте узнать ваши имена.

Белик растерялся, но шустрый Тайталь тотчас представил и его и себя. Марилев поклонился обоим с той простотой, какую можно увидеть лишь у дворян.

Когда юноши разошлись каждый к своему дому, Тайталь сказал:

— Я думал, он денег предложит.

— Зачем это? Деньги я и сам заработаю. Доброе слово дороже стоит.

Приятель, как видно, имел другое мнение на сей счёт, но оставил его при себе.

Марилев условия взаимного договора выполнял честно, к опеке над девушкой подошёл серьёзно, как, впрочем, ко всему, за что брался. Он внимательно наблюдал за Ирре, подмечал её ошибки и подсказывал, как правильно вести себя, двигаться и говорить, чтобы больше походить на юношу. Она оказалась усердной ученицей и пользовалась указаниями так ловко, что Марилев иногда и сам начинал сомневаться, что перед ним не отрок, а отроковица. Косы Ирре отрезать не захотела, и правильно делала. В конце концов, настоящее её положение существовало на время. Изменятся неблагоприятные обстоятельства, и события пойдут своим чередом. Представить себе целую жизнь, проведённую в чужом облике, Марилев не мог. Он присмотрел и купил парик из грубого волоса. С ним на голове девушка выглядела совсем мальчишкой. А вообще общаться с ней оказалось на удивление легко.

Однажды, когда Марилев разминался с мечом в гимнастическом зале, Ирре робко попросила научить её владеть оружием. Она признавала, конечно, что женщине в этом никогда не сравняться с мужчиной, но многого и не желала, только не выглядеть с клинком совершенно неуверенно, если всё же придётся его обнажить.

Отказать Марилев не смог. Понемногу, стараясь щадить её хрупкую женственность, он представил несколько несложных приёмов. Она оказалась на удивление понятливой и движения запоминала хорошо, чему, в сущности, не стоило поражаться, учитывая, как усердно девиц обучают танцам.

Понемногу Марилев и сам увлёкся. Он был младшим в семье и до сих пор всегда находился в положении школяра. Выяснилось, что быть наставником довольно приятно, особенно когда слушаются беспрекословно и выполняют все указания.

Ирре делала определённые успехи в боевых науках, но когда Марилев её хвалил, всегда скромно возвращала превозношения, ссылаясь на терпение и искусство учителя.

Ладили они чудесно. Первое время Марилева страшно смущала необходимость ночевать в пустом корпусе вдвоём, когда разделяла их всего лишь стена, да и то довольно тонкая, но потом привык. Постарался внушить себе, что Ирре ему как сестра, а значит, ничего непристойного не происходит. Пусть саму ситуацию сложно счесть правильной, но ведь они двое ведут себя безупречно. Им не за что себя упрекать.

Комнаты запирались изнутри не очень надёжно, и Марилев лично приобрёл и поставил на двери Ирре крепкую щеколду. Она посмотрела на него странно, но горячо поблагодарила.

— Это не от меня прятаться, — стесняясь, пояснил Марилев. — Я законов чести не преступлю. — Но кто-нибудь из кадетов может толкнуть дверь посильнее и зайти не в самый подходящий момент. Произойдёт такое случайно, а выдаст тебя насовсем.

Так в неустанных трудах прошло несколько дней. Ирре справлялась превосходно и даже нахальные подмастерья в харчевне потеряли к ней интерес, решив, должно быть, что обознались, а смотреть масляными глазами на мальчика чревато тюрьмой, да и в целом неинтересно.