Чтение онлайн

Ирре отыскала лазейку в жизненном укладе, естественно, что желает сохранить своё открытие в тайне.

Тарелка её опустела, Марилев свой отвар тоже допил, а подмастерья глядели довольно дерзко, так что настала пора место это покинуть. И в голову не пришло, что он может уйти и оставить здесь девушку, пусть даже она переодета мальчиком и ведёт себя не вполне обыкновенно.

Марилев собрался посвятить день ознакомлению с помещениями корпуса, но полагал, что пока негоже им оставаться наедине с Ирре в пустых безлюдных комнатах и планы сменил.

— Давай погуляем по городу, я только вчера приехал и ничего ещё не успел увидеть.

— Хорошо! — сразу согласилась Ирре.

Не так уж она и строптива. Просто испугалась будущей взрослости, и нельзя её за это винить. Странно конечно, что убежища пошла искать в кадетском корпусе, были ведь магические школы для девочек. Правда, что творится за их плотно закрытыми воротами, Марилев не знал и подозревал, что там тоже неволя, как и в замужестве, только угождать приходится большему количеству людей.

Проходя мимо подмастерьев, Марилев словно невзначай опустил ладонь на рукоять меча и окинул невежд безразличным взглядом. Они притихли. Марилев, несмотря на молодость, знал, что гнев и ярость производят на простолюдинов меньшее воздействие, чем холодное отцеженное самообладание.

На улице, уже через минуту оба потерялись в будничной городской жизни. Никому не интересны были двое юношей в кадетских плащах, здесь таких навидались, никто не замечал пола Ирре. Марилев почувствовал себя увереннее. Весёлая суета вокруг, яркие вывески харчевен и лавок, ещё величественные, но уже слегка облупленные стены храмов — всё это было внове, всё поражало провинциальное воображение.

Марилев ощутил себя ребёнком, которого взяли на праздник и не уставал разглядывать и изучать этот красочный мир, чтобы потом вспоминать его, когда торжество закончится. Ирре шла рядом, и глаза её тоже горели от возбуждения и восторга. Иногда кадеты обменивались понимающими улыбками. Жизнь изменилась и явно не в худшую сторону.

Потом набрели на городской сад. Там за оградой прогуливались дамы и няни с детишками, пожилые мужчины степенно беседовали на аккуратных скамьях. Привратник заколебался, глядя на юных кадетов, но Марилев дал ему монету, и калитку тотчас отперли. Место публичное, но и поговорить удобно.

— Спасибо, а то я устала! — улыбнулась Ирре.

Лицо у неё было милое, свежее, хотя и неяркое. Марилеву она напомнила одну из сестёр, только держалась гораздо проще и не глядела свысока.

— Надо поговорить, — сказал Марилев. — Я не знаю, что думают твои взрослые родственники, но ведь это кадетский корпус. Скоро сюда съедется множество юношей, и ты будешь единственной девушкой среди них. Мне неизвестно почему магистры позволили тебе здесь учиться, если им известен твой пол, но опасаюсь, что дело закончится скандалом.

— Я записана в реестр под мужским именем, — ответила Ирре. — Пусть думают, что я просто мальчик, на такого сопляка и внимания никто обращать не будет. Я понимаю, что трудности предвидятся, но ведь для того и нырнула в большую жизнь, чтобы их преодолевать.

Она смотрела прямо, как умеют только дети, и Марилев опять ощутил смущение.

— Но мне ты призналась… — он не договорил.

— Потому что немного страшно, и я подумала, что нужен человек, который подскажет, если ошибусь, поддержит, и хотя бы не осудит. Ты мне понравился. В тебе чувствуется мужская сила и трезвый ясный ум. Можно, мы будем товарищами?

Никто ещё никогда не говорил Марилеву таких приятных слов, не смотрел с доверчивой простотой и твёрдой уверенностью в его благородстве. Кровь кинулась к щекам, и, наверное, они зарделись как у девицы, но ладонь опять сжала рукоять меча и сами собой расправились и без того прямые плечи.

Отказать было невозможно. Пусть девица просит не о покровительстве, а о товариществе, то есть ставит равенство между ними, но она так отважно пустилась в недобрый к представительницам её пола мир, что поневоле внушала уважение.

— Да! — ответил Марилев. — Мы будем товарищами!

Несколько дней пролетели незаметно. Белик трудился с раннего утра до позднего вечера и в комнатку приходил только на ночь. Он даже усталости не чувствовал, вдохновлённый поставленной перед собой целью. Мешочек со сбережениями становился всё тяжелее, так что однажды пришлось даже обратиться к мастеру Лотану и попросить обменять часть меди на серебро, а то богатство слишком заметно начало оттягивать пояс.

Трактирщик в просьбе не отказал и даже предложил Белику держать его заработок в общей кассе в отдельном мешочке. Опасаясь воров, которых, как он слышал, в городе видимо-невидимо, Белик согласился. В честности мастера Лотана успел убедиться. Тот всегда расплачивался без изъяна, да ещё и кормил, причём не объедками, а хорошей пищей прямо с кухни.

Дора тоже благоволила работнику и частенько давала ему с собой сладкие булки и пироги, которые Белик делил с Тайталем. Весело было закусывать в крошечной комнатушке при свете огарка и делиться всем пережитым за день.

С товарищем повезло несказанно. Тайталь происходил из купеческого сословия портового города, но отец его потерял почти всё достояние при памятном большими разрушениями землетрясении девятого года. Подняться вновь он не смог, денег в долг никто не давал, пришлось сыновьям идти на заработки. Старший брат Тайталя нанялся на корабль простым матросом, мать и сёстры занялись шитьём. На жизнь семейству хватало, а о большем думать пока не приходилось.

Немощный телом Тайталь хотел учиться на морского мага, благо школа находилась в том же городе, но плата оказалась высока. Вот и пришлось ему искать что попроще. Он не унывал, не гнушался никакой работы и даже нянчил детей одного из магистров, когда постоянная прислуга заболела.

Знаниями он, по мнению Белика, обладал обширными, много превосходившими его собственный скромный багаж. Восхищаясь учёностью товарища, Белик сокрушался, что не сможет успевать наравне с другими, но Тайталь только смеялся.

— Поверь, среди тех, кто соберётся здесь к началу занятий окажется немало куда больших невежд, а тебе, если потребуется, я всегда помогу.

Знаменательный день приближался и вот он уже на пороге. Белика и Тайталя послали прибрать комнаты к приезду будущих студентов. Выглядели спальни заметно богаче чуланчика над каморами: лавки шире, тюфяки пышнее, сами комнаты больше и с настоящими окнами прямо против дверей, а не дырой под потолком как у них, но Белик не завидовал. Место в такой спальне обошлось бы дорого, а уж отдельная комнатка на одного (а таких была примерно половина) и совсем неподъёмно.