Чтение онлайн

Ну и пусть они с Тайталем живут пока не роскошно, зато денег скопили и на письменные принадлежности, и на хорошую одежду, в которой не стыдно сидеть рядом с другими учениками. Помимо этих необходимых вещей, Белик надеялся порадовать себя и маленьким развлечением.

Когда заканчивали с уборкой, он сказал Тайталю:

— Давай сходим в театр. Сегодня вечером они как раз представляют, я узнавал.

Товарищ перестал возить тряпкой по полу и поднял голову.

— Мы вполне заслужили маленький отдых, тем более, ты никогда не видел настоящего театра. Я согласен, пойдём.

Белик, опасавшийся, что Тайталь из экономии идти не захочет, мысленно возликовал. С тех пор, как увидел девушку на помосте, она постоянно возникала во снах, а наяву он думал о ней всякий раз, как выпадало свободное время. Словно сказочная фея она привязала его сердце тысячей волшебных нитей, и они звенели, как струны музыкального инструмента.

Увидеть бы её хоть разок. Белик чувствовал, что это необходимо. Он либо влюбится в неё окончательно, либо придёт в себя от этого наваждения.

Что толку мечтать о недостижимой девице, вознесённой так высоко? Подмостки казались ему троном, а актриса — принцессой, рождённой повелевать.

Так случилось, что домыв спальни и приведя себя в порядок, друзья отправились на другой конец города, где на пустыре бродячие артисты возвели шатёр.

Белик чувствовал себя странно. Новая непривычная одежда стесняла движения и кусала кожу. Бельё он тоже приобрёл, но и оно, ещё не разношенное, топорщилось, не прилегало к телу. Башмаки немного жали, а чулки норовили сползти. Белик измучился идти во всём этом по улице, и только сознание собственной значимости, которое появилось вместе с приличным платьем, утешало и подбадривало.

В специальной будке у шатра, они купили дешёвые билеты и вскарабкались на верхний ярус скамей. Дух захватывало от высоты. Ограждения сзади не было, и Белик боялся оглянуться, чтобы не закружилась голова.

Он смотрел во все глаза, как внизу рассаживается богатая публика. Ткани переливались в свете ламп. В специальных закутках, отгороженных от общих мест занавесками, располагались дамы, а служители стояли рядом и следили, чтобы никто их не толкал.

А потом разъехались в стороны дешёвые латаные занавески, и Белик напрочь забыл о том, где он и кто такой есть. В мечтах он не шёл дальше увиденного раньше и представлял театр как место, где лицедеи пляшут и отпускают шутки, а взору его открылся сад, нарисованный так искусно, что казался настоящим.

На скамеечке под деревом сидел красивый юноша и перебирал струны лютни. Он заговорил так громко, что даже Белик со своего места разбирал почти все слова. Юноша объяснял публике, что влюблён без памяти в прекрасную пастушку, но её отец не даёт согласия на брак. Сам он тоже якобы присматривал за стадом, хотя выросший в деревне Белик никогда не видел пастушков разодетых в бархат, с лютней и тщательно завитыми локонами.

Правда, всякая придирчивость мигом исчезла, когда появилась возлюбленная юноши. Белик тотчас узнал незнакомку с передвижного помоста и с этой минуты следил неотрывно только за ней и суть пьесы понимал плохо. Влюблённые ворковали, и Белик тихо ревновал прекрасную лицедейку к юноше. Ему казалось, что тот и, правда, к ней неравнодушен.

Потом появился толстый пожилой господин и начал воздевать руки и ругаться, а парочка разбежалась в разные стороны. Сердитый отец ушёл, а девушка появилась вновь. Она собирала натыканные между досок помоста цветочки и пела что-то очень печальное. Тут выступил важный дворянин с огромным мечом и начал делать пастушке явные знаки внимания. Она загораживалась от него ладонями и убегала, однако, не покидая сцены.

У Белика кулаки чесались слезть вниз и вмешаться. Даже он, ошеломлённый и поглощённый зрелищем, понимал, что дворянин не настоящий и дать ему в рыло можно безвозмездно.

Пока он переживал, разрываясь между стеснительностью и азартом, на сцене появился другой дворянин, ростом ещё выше первого. Он заступился за девушку, мужчины обнажили мечи и сразились под лязг жести и восторженные вопли зрителей. Потом, когда плохой дворянин пал от рук хорошего, девушка кинулась к своему спасителю и начала жаловаться на судьбу, а он подвёл её к отцу и велел не мешать влюбленным соединиться и, кажется, даже подбросил деньжат в приданое.

В конце пьесы на сцене остались только влюблённые, которые рассказали публике, как они будут счастливы вместе. Публика восторженно проводила парочку, уходящую, взявшись за руки, в прекрасную совместную жизнь.

Актёры вышли, чтобы раскланяться. Затем началась комическая пьеса, но поскольку прекрасная девушка в ней не участвовала, Белик смотрел не так внимательно. Половину шуток он не понимал, другую заглушали смех и вопли из публики. Белик сидел тихо и вспоминал свою богиню.

Она оказалась много прекрасней, чем сообразил тогда на улице, и он лелеял смутную надежду на то, что она могла заметить его в новом костюме, умытого и аккуратно причёсанного, а не грязного, да ещё с мешком на плече.

От шума, душного запаха ламп, от волнения в душе Белик чувствовал себя словно другим человеком. Он смутно вспоминал прежнего крестьянского парня и не находил в себе ничего вчерашнего. Приобщение к волшебному миру, где создают на пыльных досках новую жизнь, судьбу людей, ошеломило его совершенно. Попади он в покои дворянского замка, наверное, испытал бы меньшее потрясение. Там было величие, но здесь рождалось чудо. Он мало что понял из пьес, но ощущал себя навеки покорённым искусством лицедейства.

— Твой предмет зовут Лина, — сказал Тайталь, наклоняясь ближе к приятелю.

Сын купца успел уже пообщаться с соседями по скамье и раздобыть кое-какие сведения.

— Поклонников у неё куча, но слывёт неприступной, чем отпугивает не слишком рьяных. Актёрке, впрочем, надлежит либо отвергать всех, либо выбрать одного самого сильного покровителя и хранить ему хотя бы внешнюю верность. Тот парень, кстати, что играл отца, её родной дядя.

— Значит, у неё есть защитник? — обрадовался Белик.

Смущало его всё-таки столь вольное положение Лины. Негоже женщине странствовать без семьи. Наличие рядом родича примиряло совершенно с её местом в театре, и, кстати, делало её чуть более близкой и понятной. Не лесная фея она, решившая потешить людей своим прекрасным обликом, а обычная девушка.

Белик не думал сейчас о вещах таких приземлённых как сватовство, точнее, мысли об этом мелькали где-то на грани сознания. Пока очарование носило совершенно неопределенный характер, заставляло сердце стучать быстрее и жарче, а голову сладко кружиться.

Первыми покидали театр женщины. Прислужники провожали их до карет и носилок. Затем уходили мужчины, сидевшие на дорогих местах внизу. Поглощённый своим ощущениями, Белик не сразу заметил того дворянина, с которым сталкивался уже не раз. Они встречались и даже разговаривали, поэтому Белик счёл своим долгом почтительно поклониться. Дворянин, что удивительно, знаком уважения не пренебрёг и вежливо кивнул в ответ.

Шустрый Тайталь успел выяснить, что зовут его Марилев и он точно будет учиться в кадетском корпусе. Дворянин тоже пришёл на представление с товарищем. Худенький мальчик держался с ним рядом, и Марилев, видимо как старший, защищал его от толкотни.