Чтение онлайн

Все эти дни Марилев не разрешал себе думать о прекрасной девушке с подмостков, гнал её образ, упорно закаляя характер, но всё же позволил себе посетить представлением. Разумеется, затем, чтобы Ирре прошла решающее испытание в преддверие появления в корпусе шумной и бесцеремонной толпы кадетов.

Театр его потряс. Он мог себе позволить сесть близко. Видеть ту, что его околдовала всего в нескольких шагах, было нелёгким испытанием. Сердце колотилось, влажнели ладони, голова казалась раскалённой. Это не юноша с лютней пел на сцене, а он сам обращал к прелестной пастушке жаркие слова любви.

Марилев и не ожидал, что представление так зацепит. Плохенькая пьеса, которую актёры играли не впервые и уже без особого пыла, казалась великим произведением искусства. Иногда он вообще забывал где находится и вместе с персонажами страдал, любил бился на мечах за честь и счастье подруги, только в итоге подводил её не к смазливому пастушку, а к свадебному жертвеннику.

— Тебе понравилось? — спросила Ирре.

Марилев лишь теперь вспомнил о её существовании и устыдился. Ведь он пришёл сюда не наслаждаться действом, а опекать товарища.

— Довольно любопытно, — пробормотал он, сознавая, что краска ему в лицо броситься не может только потому, что он и так уже весь горит.

— Да, ты смотрел внимательно, а я честно признаться видал представления и получше.

Прохладный воздух снаружи немного остудил горячую голову. Чтобы совсем успокоиться, Марилев затеял самый безобидный разговор, поправляя иногда Ирре, когда она употребляла слова, малоподходящие для мужских уст.

Нападение, как ни вышло оно неожиданно, не застало его совсем врасплох. С детских лет готовя себя к пути воина, он умел биться и без оружия, не испугался и ножей. Грабители, надо сказать, не слишком старались, решив, видимо, что двух юношей оберут без труда, но драка вышла знатная. Когда же знакомый крестьянский парень пришёл на выручку вместе со своим сообразительным спутником, незадачливым злодеям осталось только бежать. Марилев ничуть не стыдился принимать помощь в бою. Не наблюдал в том позора. Вот не замечать тех, кто тебя выручил — дело недостойное благородного человека.

Впрочем, расставаясь с юношами, он гораздо больше беспокоился о том, что в стычке пострадала Ирре. Она стойко держалась, пока были на людях, но уже в воротах кадетского корпуса пошатнулась и едва не упала.

— Немедленно обопрись на мою руку! — сердито сказал Марилев. — Здесь никто не видит, да и нет в том ничего предосудительного. Ты ранен, а это с каждым может случиться. Я бы твою помощь принял и не важничал в нелёгких обстоятельствах.

Даже когда оставались наедине, Марилев старался держаться с Ирре как с юношей.

— Хорошо, — тихо ответила она.

Маленькая ладошка доверчиво скользнула на его локоть. Пальцы дрожали.

— Ирре, нужно осмотреть твою рану, — сказал Марилев, когда они дошли до своих комнат.

— Она пустяковая, — тотчас заявила девушка и даже отступила на шаг.

— Вот я и должен убедиться, — настаивал Марилев. — Пойми, мне покоя не видеть, если я не узнаю точно, что порез действительно заживёт, а ты не истечёшь кровью, пока я буду мирно спать в постели. Поверь, оказывать помощь я обучен.

Она освободила руку и ушла в свою комнату. Марилев отправился к себе и быстро достал всё нужное для перевязки. Возвращаясь, он замер на мгновение возле двери подруги. Она ведь могла запереться, он сам обеспечивал надёжность бастиона, но дверь подалась без усилий.

В комнате уже горели свечи. Ирре сидела на постели в одной рубашке, парик валялся радом, косы падали на плечи. Девушка глядела с чисто женской кротостью во взоре, словно говоря тем самым, что будет во всём слушаться наставника. Может быть иные её тревожили сомнения, но она не подавал виду, держалась так просто, словно у них не было причин стесняться друг друга.

У Марилева пересохло во рту. Он попытался сглотнуть, но ничего не вышло. Ноги вдруг сделались деревянными, а голова пустой и гулкой как колокол. Всё же он сумел подойти ближе, опустился на колени.

По белой рубашке расплылось кровавое пятно, слишком большое для пустячной раны. Тревога вытеснила все прочие мысли. Марилев приподнял заскорузлую ткань. Вот он порез, длинный и довольно глубокий. На нежной девичьей коже выглядит откровенным кощунством.

Когда отнял ткань, из раны вновь начала сочиться кровь, и Марилев сразу оставил в стороне все соображения кроме сугубо нужных.

— У тебя есть горячая вода?

— Там на жаровне котелок, она не могла остыть, я закладывала угли прямо перед тем, как уйти.

Марилев поставил размягчаться целебную смолу, специальную чашку он принёс с собой. Пока лекарство нагревалось, он аккуратно свёл края пореза и соединил их смоляными пластырями. Ирре переносила манипуляции терпеливо, только иногда вздрагивала и кусала губы.

— Это для того, чтобы не было шрама. Рана чистая, да и кровь, пока текла, хорошо её промыла, так что надо только дать ей спокойно зажить. Сейчас я замажу смолой весь разрез, чтобы туда не попадал воздух и через три-четыре дня всё срастётся.

— Так быстро?

— Ну да. Главное, не беспокоить рану.

Марилев принёс разогретую смолу и специальной кистью нанёс покров. Он быстро застывал, образуя на коже блестящую прочную плёнку.

— Вот так. Теперь осторожно ложись на другой бок и постарайся до утра не вертеться.

Она поглядела всё так же кротко и послушно устроилась, как он велел. Марилев осторожно стащил с неё сапоги, дивясь их крохотному размеру. Он укрыл Ирре и задул свечи, оставив только одну.

— Спи! Во сне всё заживает в два раза быстрее.

— Хорошо! — сказала она и улыбнулась. — Спасибо!

Странно было видеть такой тихой решительную Ирре. Сейчас, когда она получила в бою совершенно мужскую рану, в ней вдруг пробудилась старательно скрываемая женственность. Девочек иногда так трудно понять. Впрочем, будь она такой, как все прочие, то рыдала бы и капризничала и ни за что не пустила его в свою комнату.

— А ты заметил, что наша кровь смешалась? — вдруг спросил Ирре. — У тебя порез на руке, и когда ты лечил меня…

Марилев обратил на это внимание. Вообще-то он мог бы сказать, что она смешалась ещё в сражении с бандитами, так как и его пустяковые царапины на тыльной стороне ладоней и её рана были нанесены одним и тем же клинком, но промолчал. Ведь это случайное побратимство произошло не нарочно, и следовало ли налагать на женщину связанные с ним тяжкие обязательства? Многие мужчины не рискуют давать клятву, страшась, что её не выдержат, а тут хрупкая девушка, почти ребёнок.

— Разве это не значит, что мы теперь связаны и стали ближе друг к другу, чем были прежде?

Девушек, наверное, и не посвящают во все тонкости ритуала, вряд ли были примеры, а возможно, у них существуют свои тайные обычаи. Раньше это не приходило в голову, лишь теперь он стал размышлять о том, что есть целый отдельный женский мир, и он вовсе не обязательно приложение к мужскому.

Марилев хотел уйти и не мог, словно ноги к полу прикипели. Странная выдалась ночь. Играла, перебирая двоих кадетов, словно струны лютни.