Чтение онлайн

— Мы ждем. — проворчал Лукас.

— И как долго будем?

— Столько, сколько потребуется, чтобы появился Тыквоголовый. — Лук помахал зажигалкой так, что отблески осветили нижнюю часть его лица. — Расскажи нам историю, Адалин. Расскажи нам сказку о Джеке Кэллоуэе.

Я издала болезненный стон. Не потому, что мне было больно, а потому, что мы все слышали легенду о Джеке Кэллоуэе триста миллионов раз. В то время как все остальные дети в Коннектикуте росли на "Матушке Гусыне" и "Сказках братьев Гримм", мы росли, слушая одну и ту же чертову народную легенду. Мы все знали ее вдоль и поперек.

— Я пас. Не в настроении обмениваться историями о призраках, псих.

Все неловко сдвинулись с места, когда Лукас поднял руку, и лунный свет отразился от когтей его перчатки Фредди Крюгера.

Челси шагнула вперед.

— Я расскажу историю.

— Я хочу, чтобы это сделала Ада. — пьяно промурлыкал Лук. Он поднес зажигалку ко мне, и его губы скривились, когда я вздрогнула от пламени. — Я хочу услышать, как она расскажет историю о своей предшественнице-шлюхе.

— Джек Кэллоуэй был колдуном, как и моя прародительница, первая Адалин Мур. Они занимались фривольным сексом, и их раскрыли. Их сожгли за колдовство. Потом огонь уничтожил все, и говорят, что он и по сей день бродит по тыквенному саду, ожидая, когда душа его возлюбленной вернется к нему. Конец. А теперь отпусти меня.

— Нет. — прорычал Лукас во все горло. — Расскажи всю историю. Так, как рассказывает твоя семья.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Он делал все возможное, чтобы смутить меня, лишить достоинства. Но я происходила из ведьм. Мы привыкли к такому дерьму. Все, что он делал, это выводил меня из себя.

Они хотят историю? Хорошо. Я расскажу им историю в том виде, в каком я ее знаю, потому что в семье Муров история рассказывалась по-другому. Это была история о романтике, потерях и разбитом сердце. О надежде. Для всех остальных это была просто глупая история о призраке.

— Давным-давно жила-была женщина с волосами цвета пламени, кожей, бледной как луна, и душой, которая сияла ярче их обоих. Адалин Мур была величайшей красавицей деревни, и ее боялись. Боялись ее открытого характера, ее необузданного сердца и ее неспособности быть управляемой. Говорили, что она никогда не найдет мужчину, который сможет удержать ее сердце и держать его биение при себе. Пока она не встретила Джека Кэллоуэя, греховно красивого мужчину, который мог бы очаровать католического священника, если бы у него было хоть полмысли.

Я сделала паузу для пущего драматизма. Все взгляды были прикованы ко мне. Как я и предполагала, никто раньше не слышал эту историю в таком виде. Версию, в которой Джек и Ада не были злодеями.

— Джек увидел дикую женщину такой, какой она была: огненной, сияющей свободой. В ее объятиях он нашел спасение от жестокого мира тех дней. Он питал ее пламя, поощрял ее нечестивые слова и поклонялся ее змеиным изгибам. Когда другие советовали ей прикрыться, он говорил, чтобы она больше демонстрировала свою красоту. Когда ей говорили, чтобы она держала рот на замке, он призывал ее говорить громче. Это не понравилось горожанам в эпоху повального увлечения ведьмами, когда люди сжигали сильных женщин из страха.

— Это не так...

— Кто рассказывает историю, Лука Лу?

— я мило улыбнулась, отгоняя огонь в его взгляде. — В любом случае, эти двое были волшебны вместе. Жили в своем собственном идеальном мире, идеально влюбленные. Идеальное блаженство. Они встречались каждую ночь под полной луной в лесу за холмом, и однажды ночью за ними пришли. Свидетель видел, как они занимались любовью… — ои слова захлебнулись в горле, когда Лукас рванулся вперед и схватил меня за волосы. Он откинул мою голову назад, отчего древесина решетки больно впилась мне в затылок.

— Занимались любовью? — прорычал он, прихлебывая водку. — Так ты называешь то, что они делали той ночью? Джек Кэллоуэй выпотрошил козла, обмазал его кровью свою голую шлюху и поклялся ей в верности дьяволу, написав договор рунами на ее голых сиськах и бедрах. Это твое представление о романтическом времяпрепровождении, Ада?

Я сузила глаза.

— Ты ошибаешься. Это был не контракт с дьяволом. Это была клятва, данная ей. Стихотворение.

Мои глаза закрылись, и я медленно вздохнула, чтобы успокоить свое бешено бьющееся сердце. Честно говоря, мне нравилась эта мрачная история любви Ады и Джека. Она передавалась по наследству от женщин в моей семье, и воспоминания о том, как мама, укладывая меня в постель, читала это стихотворение, были единственными счастливыми воспоминаниями о ней.

Навеки моя, дикая лисица, ее волосы яркие, как огонь.

Навеки моя, ее грешная фигура, навеки мое желание.

Навеки мой, ее злобный рот, смелый и отважный.

Навеки моя, навеки, сквозь пыль и темный пепел.

Я открыла глаза, изобразив ухмылку, которую послала прямо в Лукаса.

— Говорят, что Джек вызвал духов леса, чтобы они стали свидетелями его сокровищ и наблюдали, как он поклоняется ее телу. Так что да, я думаю, это довольно романтично. Может, и ты бы так считал, если бы вы, провинциалы с задних холмов, не были такими отвратительно ванильными.

— Говоришь как настоящая шлюха. — пробормотал Лукас, отпуская свои волосы.

Теперь, когда я была заинтересована в том, чтобы рассказать свою версию истории, особенно зная, что это выводит Лукаса из себя, я продолжила.

— На следующий день их сожгли как ведьм на краю тыквенного сада. Джек Кэллоуэй с последним криком поклялся Сатане, что спасет душу своей возлюбленной. Некоторые говорят, что Сатана ответил, потому что огонь вспыхнул и поглотил все вокруг. Когда пламя рассеялось, его тело сгорело дотла, но тела Адалин Мур нигде не было. Теперь, в ночь, когда завеса между нашими мирами становится все тоньше, Джек ждет ее возвращения в тыквенном саду, где он видел ее в последний раз.

— Ты забыла последнюю часть. — насмехается Лукас — Твоя прапрабабушка была первой из Мур, которая пришла на холм в ночь на Хэллоуин после того дня. Когда она спустилась вниз, то была голой и безумной, кричала о тыквоголовом духе, который принял ее за свою потерянную шлюшку и попытался взять ее в оборот. Или он знал, что это не она, и просто решил, что подойдет любая Мур с рыжими волосами и умным ртом. Рыжая киска есть рыжая киска.

Я сжала руки в кулаки. Они были так близко к моим ушам, что я слышала, как трещат костяшки пальцев.

Может, я не такая уж и толстокожая, как мне казалось. Раньше меня бы устроило взять у Лукаса деньги и набить ему морду, выиграв пари. Может быть, я назвала бы его глупым за то, что он верит в истории о призраках. Он бы сказал что-то невпопад, и я бы ударила его. Я никогда не забуду хруст хрящей и пунцовую струю, когда я сломала ему нос на первом курсе. Я была бы счастлива от такой мести.

Но сейчас? Сейчас я была бы счастлива, если бы этот тупой ублюдок поджег себя.

Пусть только кто-нибудь еще хоть раз произнесет в моем присутствии слова "огонь", "ведьма" или "шлюха".