Чтение онлайн

Годы, которые мы могли бы провести вместе. Жизнь.

Они отняли ее у нас самым жестоким способом, какой только можно себе представить. Теперь все это... извращено.

Мы воссоединились благодаря самой темной магии. Магия, за которую пришлось заплатить высокую цену. Но вместе с прежним обликом исчезли и наши воспоминания.

И все же я никогда не забуду, как сильно все мое существо тосковало по моей любимой ведьме. Я должен был заполучить ее. Всю ее. Ее пот. Ее кровь. Ее слезы. Ее соки. Я смаковал бы каждую каплю, пожирая ее. Потом я верну ее душу, чтобы провести с Адалиной вечность. Но я не допущу, чтобы она меня ненавидела. Когда она содрогнулась бы, это был бы экстаз, а не страх. Поэтому, когда она закричала, чтобы я не прикасался к ней, я послушался. Я хотел, чтобы она жаждала меня. Очень скоро она будет умолять меня о прикосновении.

Как давно Мур не приходила ко мне? Я совершил ошибку, решив, что последняя из них унесла душу моей Адалин. Я напугал бедную женщину. Я едва дотронулся до нее, и она сломалась.

Мур, несущая душу моей возлюбленной, не была бы такой хрупкой.

Если я ошибаюсь, и эта женщина тоже не несет душу моей возлюбленной, ее может постигнуть та же участь, что и предыдущую.

Я вновь обратил внимание на запах девушки, глубоко вдыхая его аромат. От нее пахло темной и дремлющей магией. Пламенем и несчастьем. Нечестивыми чудесами, укоренившимися глубоко в ее костях.

Но они все так пахли. Я заключил сделку с дьяволом, чтобы он пощадил ее душу и вернул ее мне, чтобы однажды я мог забрать ее себе.

Сделка была связана с определенными условиями. Такие тяжелые, что больше походили на цепи. Я стал чудовищем. Сказкой на ночь, которой пугают детей.

Хуже всего было то, что я никогда не знал, когда она вернется и не разминулся ли я с ней окончательно.

Они никогда не приходили на холм. Они боялись. Особенно после того, как я до полусмерти напугал последнюю.

Мне нужно было попробовать, чтобы понять, что это она. Воспоминания поблекли, но я никогда не забуду вкус Адалин. Неважно, было ли ее тело новым или мысли обо мне давно улетучились из ее головы. Ее вкус все равно напоминал те украденные ночи. Клятва, которую я дал ей той ночью в лесу, была начертана на ее плоти, запечатана древней магией. Я был связан с ее кровью. Ее плотью. Ее душой.

Одно прикосновение — и я узнаю.

Она трепетала, прижимаясь ко мне, ее плоть касалась моей. Еретики и адское пламя. Она была такой мягкой, такой красивой. Мой огонь сжег ее одежду, оставив ее тело обнаженным для меня. Ее кожа была белоснежной, с легкой россыпью веснушек. Ее изгибы были греховными и чистыми одновременно.

Ее новое тело тоже было девственным, судя по запаху.

Я наклонился ближе, прижался лицом к ее волосам и вдохнул. Как же хочется, чтобы ее маленькая тугая пизда обхватила мой член. Чувствовать, как пульсирует ее сердце, поглаживая меня изнутри, пока я во второй раз лишаю ее девственности. Мои мрачные и похотливые мысли стали черными как смоль, когда я заметил отметину на ее щеке. Ее плоть была красной и воспаленной.

В канун Дня всех святых я контролировал эту землю, поэтому мое пламя не причинило ей вреда. Но воспаление не было ожогом. Это был отпечаток руки. Мужской. Кто-то ударил ее и оставил здесь умирать в огне.

Болезненные воспоминания всколыхнулись.

Я издал рев, и пламя, охватившее мою голову, полыхнуло белым жаром. Глаза Ады расширились, в них отразилось мое чудовищное лицо, ухмыляющееся мне в ответ.

— Кто сделал это с тобой? Кто прикоснулся к тому, что принадлежит мне?

Ада

Ярость Джека сотрясала ночь и закладывала уши.

Но я не боялась. Что было полным бредом. Я должна была испугаться.

Прямо за мной стоял монстр, нависая надо мной, и пламя срывалось с его тыквенной головы. Чертовой тыквенной головы!

К этому моменту весь мой страх рассыпался в прах. Я не знала, почему. Может быть, потому что наступил шок. Или я все еще надеялась, что это всего лишь сон и я проснусь в любую минуту.

Но оставался и малейший шанс, что все это происходит на самом деле. Что все это было на самом деле, что Джек Кэллоуэй овладел фонарем и что я действительно была реинкарнированной душой моего предка... И что меня просто заперли в колодки, удобно раздетую и неспособную убежать.

Каковы же были шансы?

Мурашки побежали по коже, когда в голове пронеслась непростая мысль. Я хотела, чтобы все было по-настоящему.

Я хотела быть женщиной этого монстра.

Я хотела, чтобы он убил Лукаса Рида за то, что тот посмел поднять на меня руку.

Как же это было бы здорово! Но, опять же, это была просто Мур. Мы все были извращенными, сексуально раскрепощенными мазохистами, которым давно пора восстановить справедливость. Поэтому, когда представилась возможность в виде пылающего человека-тыквы, как я могла отказаться?

Шли секунды, и моя решимость рушилась.

— Я…

Джек поднял одну из своих рук, собираясь погладить мою воспаленную щеку, но остановился, едва коснувшись ее острыми ногтями. Его желание прикоснуться ко мне было настолько ощутимым, что воздух стал напряженным и удушливым даже больше, чем дым и огонь.

— Скажи мне, кто причинил тебе боль, малышка. Я пролью их кровь и отправлю их душу к Сатане в твою честь. Я вырву его сердце и отдам его тебе, огонь моего сердца.

Огонь сердца.

Я открыла было рот, но не успела ничего сказать, как кукурузные стебли на краю тыквенного саба зашуршали. Я бы и не заметила этого, если бы не голова Джека, метнувшаяся в сторону движения.

Через мгновение я увидела его.

Лукаса.

Сквозь кукурузные стебли был виден его дерьмовый грим Фредди Крюгера, который наполовину расплавился от жара костра. Затем я выделила другие пары глаз, таращившихся на нас, их лица были белыми как полотно.

Наверное, примерно половина компании набралась смелости и решила вернуться.

Почему? Зачем они вернулись? Чтобы освободить меня? Нет... Если бы им не было на меня наплевать, они бы никогда меня не бросили.

Поняв, что их заметили, они бросились бежать.

Джек оттолкнулся от своего места в чуланчике и обошел вокруг, оказавшись передо мной.

У меня затрепетало в животе, когда я увидела его тело.

Он был высоким, не меньше семи, если не восьми футов. Его плечи были широкими, как и его тень, а руки длинными, мускулистыми, испещренными выпуклыми венами, от которых у меня перехватило дыхание. Он был полностью разорван, с выпуклыми грудными мышцами и плотно очерченным прессом. Тончайшая прядка волос тянулась от пупка и исчезала в брюках, которые сидели низко на бедрах. Это были черные, плотно облегающие бриджи, типичные для мужчин конца семнадцатого века. Шнурки были натянуты чуть туже, чтобы удержать его мужское достоинство.