Чтение онлайн

— Что я тебе сделала, Лукас? В тот день на первом курсе, когда мне, кстати, было пятнадцать, а тебе восемнадцать, и ты сказал мне, что я должна трахнуть тебя или ты меня заставишь, а я сломала тебе нос за это, неужели твоя гордость была так задета? Мне было пятнадцать, ты, кусок дерьма. Пятнадцать. Три с половиной года спустя я все еще расплачиваюсь за то, что постояла за себя. Я спрашивала себя, почему. Что я могла сделать по-другому? Но знаешь, какой ответ? Ничего. Я не была неправа. Ты — мусор, Лукас. Ты ничто иное, как мусор. А я — нет. Ты это видишь и хочешь меня. Но ты не можешь получить меня, потому что ты недостаточно хорош для меня. А ты со своим крошечным членом и хрупким эго не можешь с этим смириться.

Звук удара плоти о плоть раздался в моих ушах, прежде чем я почувствовала боль. Он ударил меня по лицу. Он сделал это бесчувственной рукой, что было бы предпочтительнее, если бы не зажигалка, которую он держал в руке. Это была не одна из тех дешевых, одноразовых, которые гаснут, когда большой палец отходит от рычага. Она была из тех, в которых фитиль не гаснет до тех пор, пока не закроется колпачок.

Поэтому, когда пламя прошло под моим подбородком, я приготовилась к боли, но единственным ощущением было слабое поглаживание кончиком пламени моего лица.

Что за... Почему не больно?

Пламя коснулось меня. Я знаю, что коснулось. Так почему же я не почувствовала боли?

Смятение переросло в неистовый ужас, когда верхушка зажигалки ударилась о мой подбородок и вылетела из руки Лукаса.

Это было похоже на один из тех замедленных моментов в фильмах, когда дерьмо вот-вот загорится. В данном случае дерьмо действительно было готово вспыхнуть. В буквальном смысле.

Он бросил бутылку с водкой в тюки сена, которые находились всего в нескольких футах от него. Достаточно, чтобы алкоголь просочился в сено в радиусе нескольких футов. Поэтому в тот момент, когда зажигалка ударилась о землю у моих ног, все взорвалось вспышкой злобного желто-белого огня.

Он лизнул чулок и перекинулся на мою одежду.

Это было оно. Так я умру.

Почти на том же месте, где была сожжена на костре первая Адалин Мур. Это было почти поэтично, в каком-то извращенном смысле.

Я закричала. По инстинкту. Не потому, что было больно. Мне не было больно.

Подождите... Как это возможно? Я была в чертовом огне! Как это может быть не больно?

Сквозь стену огня и дымовую завесу, отделявшую меня от компании, я не могла разглядеть никого. Только одно лицо было различимо сквозь пламя. Лицо Лукаса. Он стоял не шевелясь, будто пораженный громом. Весь цвет с его лица сошел, когда он наблюдал, как огонь пожирает ткань моего платья, оставляя кожу под ним невредимой.

Через несколько секунд я была бы голой. Я была слишком ошеломлена, чтобы беспокоиться. Я не горела. Я буквально горела, и со мной все было в порядке. Физически, во всяком случае. Мое душевное состояние было совсем другим.

Сквозь огонь до меня донеслись крики Челси.

— Вытащи ее, Лукас! Деррик! Кто угодно, пока она не сгорела!

Затем ее крик перешел на другой тон, когда она поняла, что я уже в огне, в полном порядке после ее адского поцелуя.

Мой разум метался, пытаясь придумать этому логическое объяснение. И ничего не придумал.

Это было по-настоящему.

Нет. Это было невозможно. То, что я казалась немного огнестойкой, не означало, что магия существует. Это не означало, что... Моя мысль рассыпалась в прах, когда я поняла, что пожар в саду распространился.

Все остальные побежали в безопасное место, оставив нас с Лукасом наедине с пламенем.

Огонь перекинулся через густой клубок тыквенных лоз, создав извилистый лабиринт, соответствующий самому Аду.

По какой-то странной причине у меня был иммунитет к пламени, но что-то подсказывало мне, что у Лукаса его не будет.

— Убирайся отсюда, сейчас же!

Шок, казалось, сковал его конечности, потому что на мгновение он не пошевелился.

— Ты чертова ведьма. Та, которая не может сгореть... Знаешь, что это значит? Все это реально, он настоящий. — его голос изменился, превратившись в нечто очень мрачное. — Я бы все отдал, чтобы посмотреть, как он разрывает тебя на части.

— Ты бы отдал свою жизнь, грёбаный идиот? — крикнула я ему, грохоча по стенам в надежде, что они рассыплются под жаром пламени. Как и я, они остались нетронутыми. — Потому что именно это произойдет, если ты останешься здесь еще хоть на секунду.

Меня не волновало, умрет ли лидер Хикк Хэллоу-Хилл. Я имела в виду то, что сказал. Он был отбросом, и время, которое мне осталось провести в этом жалком городишке, станет гораздо более терпимым, если его не станет.

Я хотела, чтобы он убрался отсюда, потому что впервые усомнилась во всем, что знал об истории Джека Кэллоуэя. Если призрак действительно приходил за мной, кто знает, что он собирался со мной сделать. Что бы это ни было, я не хотела, чтобы Лукас наблюдал за этим. Поэтому я вздохнула с облегчением, когда он наконец повернулся и исчез в пламени.

Оставив меня умирать. Или чего еще хуже.

Ада

Я должна была умереть.

Но я все еще дышала, я даже не обгорела. Огонь перекинулся с меня на остальную часть тыквенного саба, оставив меня холодной и дрожащей. Было почти смешно, как я скучала по огню. Но, с другой стороны, это вовсе не было похоже на огонь. Ощущение было почти знакомым, как будто погружаешься в горячую ванну.

Несмотря на отсутствие боли, часть моего животного мозга кричала, чтобы я бежала, потому что я все еще была в опасности.

Я уперлась в решетку, рама опасно дребезжала, но оставалась прочной. Странно. От неё уже должна была остаться только пыль. Но и от меня тоже должна была остаться лишь пыль, напомнила я себе.

В то время как деревянный каркас и мое тело, запертое в нем, остались нетронутыми огнем, моя одежда представляла собой лишь пепел и дымящиеся куски ткани, едва державшиеся на моих изгибах.

Меня охватило знойное чувство, и опять-таки оно не имело ничего общего с огнем. Это должен был быть кошмар. Это все объясняло. Причудливо реалистичный кошмар. В любой момент я могла проснуться. В любой момент...

Я зажмурила глаза и вслух прочитала стихотворение Джека Кэллоуэя, только в том виде, в каком его знали женщины Мур.

Меня никогда не интересовала та часть легенды, где он заключил сделку с дьяволом и превратился в тыквоголовое чудовище. То есть эта история мне нравилась, но не так, как другим людям. Для меня это была не страшная сказка на ночь, которая преследовала меня в кошмарах.

Все остальные считали то, что Джек сделал с Адой в лесу, развратным и зловещим. Ну, хорошо, я тоже. Но почему это плохо? Он любил ее. Он действительно любил ее, позволяя ей быть своей дикой, колдовской сущностью. А потом он трахнул ее так, как и положено трахать неукротимую женщину Мур.