Чтение онлайн

– Я знаю, что будешь. Это...

– Детка, дай мне договорить.

– Хорошо.

Она не опускает книгу, и боль в груди только нарастает. Она не может даже смотреть на меня.

– С той самой секунды, как мы поссорились вчера, будто всё, что я чувствовал, через что мы прошли за последний год, нахлынуло на меня разом, смачно врезало пощёчиной. Между давлением менеджера, пиаром и самой работой, я имел дело с другими проблемами... большими сложностями с фанатками. Женщины умудряются проникать в мой номер. Это не укладывается в голове, но они ловки и находят способы пробраться, несмотря на усиленную охрану. Джоэл внёс необходимые изменения, но они всегда находят путь. В мою, блять, гримёрку, у площадок – это был кошмар. Я никогда не допускал их и никогда не допущу, но это огромная проблема. Мне следовало сказать тебе, когда это только началось, но ты сама тогда переживала трудные времена.

– Жаль, что ты не сказал мне.

– Мне тоже жаль. Но ты тоже не была честна со мной насчёт некоторых происшествий, и этому должен прийти конец. Ясно? Потому что я не хочу, чтобы ты снова искала мою руку.

Её ответ нетверд:

– Хорошо.

– Я люблю тебя до чёртиков, Натали Краун, и мне жаль, что я дистанцировался. Ты права, я тоже это чувствую, и я думал, что эта поездка поможет всё исправить. Несколько дней в Мексике не решат всё, но я никогда не перестану хотеть, чтобы ты первой узнавала всё. Защищая друг друга, мы, блять, рушим то, что у нас есть, так что нам нужно проживать всё, что происходит в наших жизнях, вместе, без разделения.

– Прости, что заставила тебя чувствовать, будто тебя нет рядом...

– Детка, меня и не было. Я отсутствовал, и у тебя есть полное право предъявить это мне. Мне было адски больно от того, как ты это сделала, но я могу простить тебе что угодно. Что угодно, блять, потому что мы оба на новой территории, и ни у кого из нас не будет всех ответов. То же самое будет, когда мы станем родителями, чего я так, блять, сильно хочу.

– Я тоже.

– Пожалуйста, не плачь, Красавица.

– Я очень стараюсь.

– Вчера я причинил тебе боль намеренно, но сегодня всё было иначе. Я не хотела заводить ребёнка, когда была зла, а ты был под текилой. Оглядываясь назад, это уже не имеет значения, да?

– Нет.

– И я всегда был чертовски собственническим дураком, когда дело касалось тебя, и буду им и дальше. Может, однажды мы достигнем того уровня зрелости, но сегодня – явно не тот день.

– Я тоже.

– Нат, ты можешь, пожалуйста, опустить книгу и посмотреть на меня?

– Я правда не могу.

– Что? – Я подхожу к кровати, но она поднимает руку.

– Не подходи ближе, Истон. Договори то, что хотел.

– Какого чёрта? Почему?

– Я... приняла эмоциональное решение, о котором сейчас сильно жалею.

– Что, чёрт возьми, происходит?

– Только не паникуй.

– Сейчас ты говоришь то, после чего невозможно не паниковать.

В голове проносятся худшие сценарии, и мной овладевает паника, пока она медленно, очень медленно опускает книгу. Я отшатываюсь в ужасе при виде жуткой красной сыпи, покрывающей её опухшее лицо. Я стремительно бросаюсь к ней.

– Боже правый! Что случилось?

– Я... сделала вамп–фейсал. Мне было плохо, и я хотела сделать что–то для себя. Это было импульсивно, но я читала об этом и видела результаты... но не фотографии «после». Я знаю, что это было глупо.

– И это, блять, процедура для лица?

– Дорогостоящая... и, что ещё хуже, нельзя находиться на солнце три дня. Ну типа, зачем тогда предлагать такое здесь?

– Три дня ты будешь выглядеть, как статист из фильма ужасов?

Она пожимает плечами.

– Я же сказала, что это было эмоциональное решение.

Я сжимаю губы.

– Только не смей смеяться.

Я отворачиваюсь, всё тело моё трясётся, я прикрываю лицо рукой, медленно качая головой.

– Придурок.

Не в силах сдержаться, я поворачиваюсь и смотрю на неё.

– Ты, – я фыркаю, – Господи, нет на свете женщины, которая могла бы с тобой сравниться. Никогда.

– Большое спасибо. Я же говорила, что однажды буду старой и морщинистой, а ты сказал: «Давай же», так что ты только что стал лжецом.

Из меня вырывается хохот, а она погружается в кровать, снова поднимая книгу, чтобы прикрыть лицо. Я вырываю её из её рук и отшвыриваю за спину.

– Ни за что, Красавица, это твоих рук дело. Тебе не свалить вину на меня. Так... три дня. Это и есть срок моего наказания?

Она насмешливо приподнимает бровь.

– Насколько мне известно, моя нижняя часть тела не под запретом.

– Вот как?

– Мгм–м.

– Это ты меня проверяешь, жена?

– Что, теперь я для тебя не так неотразима?

– Напротив, я никогда не хотел тебя сильнее.

– Врёшь как дышишь.

– Вот и моя разбитная техасочка, – я наклоняюсь над ней. – Можем надеть капюшон, чтобы завершить этот образ?

– Возможно.

Я отбрасываю прядь волос от её шеи.

– Я так по тебе скучал, так сильно, Натали, и я просто хочу быть здесь с тобой – только мы вдвоём – там, где я обретаю своё истинное успокоение, даже если мы будем ссориться каждый день, а твоё лицо будет похоже на ободранную коленку.

Она ухмыляется, и это выглядит откровенно пугающе. Я скидываю одежду и забираюсь в кровать к ней, беру подушку, кладу её к своим ногам, устраиваюсь поудобнее, затем беру её ноги себе на колени и начинаю массировать их.

– Помнишь это? – спрашиваю я.

– Шале, – говорит она, устраиваясь так, чтобы сделать то же самое, взяв в руки мои ступни.

– Пора создавать новые воспоминания, – шепчу я. – Чтобы тебе не пришлось постоянно пытаться напоминать мне о старых.

Её глаза наполняются слезами.

– Я просто хотела помнить хорошее.

– Я тоже. Но пришло время разобраться и с плохим. Давно пора. Я здесь, детка. Расскажи мне.

– Что?

– То, что я пропустил. Всё. Я сделаю то же самое. Не упустим ничего. Договорились?

Она начинает массировать мои ступни.

– Договорились.

? ? ?

Мы проводим день в постели, как в те времена, когда скрывали наши отношения от родителей и всего мира. В основном разговариваем, лежа на подушках. Некоторые её признания о том, через что ей пришлось пройти, разрывают мне грудь. Некоторые мои – приводят её в ярость. Мы немного спорим о вещах, которые оба знали, что не стоило скрывать друг от друга. Мы дремлем, а я будлю её, чтобы начать всё заново. Как бы эгоистично это ни было – сидеть взаперти в номере, зная, что родители немного волнуются и здесь ради нас, – но нам это нужнее. Потому что они уже прошли свой путь, а мы только подходим к новым вехам. Пока она говорит, я глажу её волосы и кожу, пытаясь представить, как ссорюсь и борюсь за кого–то ещё, и это невозможно. На мне лежала куча обязательств, когда я женился на своей жене – дважды, но и на ней тоже. И по мере того, как мы успешно сокращаем дистанцию, которую создали, вся моя растянутая жизнь начинает сужаться до точки фокуса, которую я упустил из виду и на которой я одержим желанием снова сосредоточиться. Я чувствую, как часть бремени, вины уходит, пока мы просто... разговариваем. Она замолкает и слегка отстраняется, вглядываясь в мои глаза.