Чтение онлайн

Она молчит, и я вижу, как меняется её лицо. Когда он только вошёл, она отказалась присесть – теперь же она опускается на матрас, и цвет ее лица тускнеет. Приятно видеть, как она напугана. Она этого заслуживает.

Рамирес не отводит взгляда.

– Знаете, что ещё полиция нашла в той комнате? – спрашивает он.

Сюзетт только качает головой, бессильная ответить.

– Мы нашли кровь и ДНК, принадлежащие мальчику по имени Брейден Ланди, – продолжает он. – Мальчик пропал три года назад. Сейчас полиция перекапывает ваш задний двор. Есть идеи, что они найдут?

Сюзетт трудно дышать. Она словно потеряла дар речи – так же, как я, когда услышала это от Рамиреса в машине. Но я теперь не теряю дара речи.

– Ты соучастница убийства маленького мальчика, Сюзетт, – шепчу я, и слова рвутся из горла сами. – Ты проведёшь в тюрьме всю оставшуюся жизнь. И ты это заслужила. Ты знала, что твой муж убил ребёнка, и ни слова не сказала. Ты позволила ему быть на свободе. Но при этом ты всё равно пускала моего ребёнка в свой дом! Как ты могла? Что с тобой не так?

Сюзетт закрывает лицо руками. Она не произносит ни слова.

– Миссис Лоуэлл? – мягко, но настойчиво обращается к ней Рамирес.

Она поднимает лицо, и слёзы текут по ее щекам.

– Я узнала о Брейдене только потом, – говорит она рыдающим голосом. – Клянусь. Если бы я знала…

Рамирес отвечает тихим рычанием:

– Но вы знали. Вы знали, что он сделал, и не вызвали полицию. Вы никому не рассказали.

– Какой был смысл? – вскрикивает она. – Было слишком поздно!

Мне от этого тошно. Дженис когда–то упоминала о пропавшем ребёнке; я подумала, что она преувеличивает. Оказалось, Дженис была права. «Слишком поздно» значит, что счастливого конца для семьи того мальчика не будет.

Сюзетт всхлипывает и поднимает глаза.

– Я его ненавидела, – вытирая слёзы тыльной стороной ладони, говорит она. – Я не могла находиться в одном доме с этим человеком. Но я осталась, чтобы присматривать за ним и убедиться, что он больше никогда никому не причинит вреда…, понимаете? Никогда. Я пыталась оберегать детей.

Я свирепо смотрю на неё:

– Ух, какая ты святая.

– Милли, – бормочет она, – если бы я позвонила в полицию… Ты понимаешь, как бы это выглядело? Я бы стала женой детоубийцы. Знаете, как это разрушило бы мою жизнь?

Я качаю головой.

– Ты отвратительна, Сюзетт.

Она опускает голову и молчит. И всё же я чувствую, как что–то меняется: теперь наступает момент решения.

– Детектив Рамирес пришёл, чтобы доставить тебя в участок, – говорю я твёрдо. – Но я его отговорила. Вместо этого я хочу предложить тебе другой вариант.

Сюзетт смотрит на меня удивлённо. Я мельком гляжу на Рамиреса; он кивает.

– Ты должна признаться в убийстве мужа, – продолжаю я. – Скажи, что убила его, потому что узнала, чем он занимался в той комнате, и поэтому твои отпечатки в той комнате повсюду. Можно представить это как самооборону.

– Ты хочешь, чтобы я солгала? – задыхаясь, спрашивает она.

Рамирес отвечает строго:

– У вас есть другой вариант. Вы можете быть обвинены в сговоре, как соучастница в убийстве ребёнка. Поверьте, это будет для вас хуже.

Сюзетт качает головой:

– Но я не убивала Джонатана, – шепчет она.

– Но, если бы вы это сделали, – продолжает Рамирес, – вас бы никто не судил строго. Ведь вы бы ликвидировали детоубийцу. А если наймете хорошего адвоката – может быть, вообще избежите срока. С другой стороны, если вас обвинят как соучастницу… Поверьте, это будет ваш конец. Вам даже на свободе проходу не дадут.

Она вздыхает, и на долю секунды мне её даже жаль. Затем я вспоминаю всё, что она сделала.

Сюзетт вдруг спрашивает робко:

– А что насчёт крови на ноже Энцо? Полиция мне об этом говорила.

Рамирес пожимает плечами:

– Энцо оставил свой нож у вас дома. Вы убили им мужа, а потом попытались избавиться от улики, вернув нож, – говорит он спокойно, словно озвучивает очевидное.

Она опускает глаза и смотрит на ладони. Ей предстоит сделать важный выбор, и вся её жизнь сейчас висит на волоске.

– Можно мне подумать? – просит она тихо.

Рамирес взглянул на часы:

– Как хотите, но учтите: детектив Уиллард уже едет к вам. Он будет здесь с минуты на минуту.

Она прерывисто вздыхает и просит:

– Не могли бы вы выйти? Мне нужно одеться.

Рамирес встаёт и направляется к двери.

– Ладно, – говорит он, – мы уходим. А вы подумайте.

Дверь захлопывается за ними, и я прижимаюсь лбом к холодной поверхности. Мне никогда не нравилась Сюзетт Лоуэлл, но я понятия не имела, насколько глубоки её грехи. Я не могла представить, что она скрывает такие ужасные вещи ради собственной репутации.

Рамирес кладёт руку мне на плечо.

– Только ради тебя и Энцо, Милли, – говорит он тихо. – Я потяну все ниточки, чтобы вытащить его из этого.

Я стараюсь улыбнуться.

– Значит, мы квиты? – спрашиваю я.

Он снова усмехается, но тут же становится серьёзным.

– Нет, – отвечает он, – ты всё ещё должна мне.

Я прижимаюсь ухом к двери номера и прислушиваюсь. Что она решит? Сможет ли она сделать правильный выбор?

– Она признается, – говорит Рамирес, и в его голосе слышится усталое уверение. – Она не захочет второго обвинения. И она знает, что ей не выкрутиться.

Я надеюсь, что он прав. Мне нужно вернуть мужа. Мне нужно, чтобы этот кошмар закончился. Но где–то в глубине души я чувствую: это только начало, и далеко не конец.

Глава 79.

– Прошло почти две недели с тех пор, как Сюзетт Лоуэлл призналась в убийстве своего мужа, – говорю я тихо, глядя на стол.

– И всё ещё не верится, – бубнит Энцо, заворачивая блинчик. – Но главное, что я снова дома.

– Ты снова дома, – повторяю я и ловлю его взгляд. Он устал, но сидит с нами за кухонным столом. Это главное.

Нико облизывает губы, не отрываясь от тарелки.

– Я обожаю блинчики с шоколадной крошкой, – заявляет он с полной серьёзностью девятилетнего критика.

– Ещё одна неделя учёбы, – говорит Энцо детям, – а потом летние каникулы. Мы куда–нибудь поедем, да?

– Куда? – спрашивает Ада.

– Да, куда? – повторяю я, потому что впервые слышу об этой предполагаемой поездке.

– Мы решим, – отвечает Энцо, пожимая плечами. – Думаю, нам пора уезжать.

– Пора уезжать? – удивляется Ада.