Чтение онлайн

Он смеется.

– Что?

– Ты меня слышал. Если ты еще хоть раз потревожишь меня – или любую другую девушку – я кастрирую тебя во сне.

«Кастрировать» – это слово, которое я недавно узнала из книги, которую читала. Думаю, я использую его правильно. Оно означает отрезать кому–то яички.

Мне нравится наблюдать, как краска сходит с его лица. Я вижу, как он пытается прийти в себя.

– Ты… ты не смогла бы этого сделать, – заикается он.

– Хм, может, и нет, – говорю я. – Но на самом деле, думаю, смогла бы. Хочешь проверить?

Судя по выражению его лица, не думаю, что ему хотелось бы это узнать. Он вскакивает с места, отступая от меня.

– Ты психопатка, – говорит он.

Я просто пожимаю плечами и улыбаюсь ему. Он отшатывается от стола, чуть не спотыкаясь о собственные ноги в своем нетерпении сбежать от меня.

Не думаю, что он снова будет ко мне приставать. Хотелось бы верить, что он больше не будет приставать и к другим девушкам. Я беру книгу, чтобы продолжить чтение, но прежде бросаю взгляд в окно рядом со мной. На улице настолько мрачно, что я почти вижу свое отражение в стекле.

Забавно, ведь я всегда думала, что я почти точная копия отца, с моими темными волосами и глазами. Но теперь, глядя на себя в это размытое окно, я понимаю, что с возрастом черты моего лица стали гораздо больше похожи на мамины. Я не замечала этого раньше, до этого самого момента.

Я на нее похожа. Как забавно.

Эпилог.

Марта

Я остановилась в мотеле далеко от Лонг–Айленда. Джед не стал меня искать с тех пор, как я сбежала от него, так что я наконец–то начинаю чувствовать себя в безопасности. Он говорил, что, если я попытаюсь сбежать от него, он выследит меня и снимет с меня скальп, но пока не выследил.

У меня есть пистолет, который дал мне Энцо на случай, если он объявится. Он дает мне чувство защищенности. Но я переживаю из–за денег. Джед забрал все мои сбережения, так что у меня осталось только то, что я успела припрятать, и немного денег, которые дал мне Энцо. Я могу попробовать работать тайно, хотя без рекомендаций найти работу на новом месте сложно. Потребуется время, но я трудолюбива и готова проявить себя.

Я долго ждала освобождения от этого монстра. И я знала, что, когда семья Аккарди переедет в соседний дом, это станет моим билетом на свободу.

Много лет назад, когда я была молода и полна надежд, я работала в богатой семье. У них был сын–подросток, который считал, что всё, чего он хочет, должно быть его. Я его люто невзлюбила, особенно после того, как увидела, как из его спальни в слезах выбежала девушка. Позже, когда я меняла простыни на его кровати, запятнанные ее кровью, он смеялся. Через три месяца он умер.

Тогда я впервые услышала о Вильгельмине Кэллоуэй, девушке, которая впоследствии стала Милли Аккарди, когда ее обвинили в убийстве сына моих работодателей. Я не сомневалась, что он заслужил правосудие, которое свершила Милли, но присяжные посчитали иначе. Она попала в тюрьму за его убийство. Я узнала Милли, когда она пришла на осмотр дома на Локаст–стрит, 14, со своим красавцем–мужем. Конечно, она стала гораздо старше, но я сразу ее узнала. В ней было что–то такое, что трудно забыть. Что–то в ее глазах.

Быстрый поиск в интернете подтвердил, что она именно та, за кого я ее принимала. В тот момент я поняла, что Милли – единственный человек, который сможет помочь мне сбежать от Джеда. Мне просто нужно было, чтобы она переехала в этот дом. Но дома в этом районе всегда уходили за баснословные деньги. Было ясно, что семья Аккарди не сможет позволить себе торги за этот дом. Поэтому я им помогла.

Я разговаривала с потенциальными покупателями, упоминая о протекающей крыше и плесени на чердаке. Один за другим они отказывались, и Аккарди купили дом по выгодной цене, как я и надеялась.

Мне так хотелось рассказать Милли всё о себе, как только она переехала. Я всё время смотрела в окно, наблюдала за ее домом, ждала момента, когда смогу остаться с ней наедине и выговориться. Я была уверена, что она мне поможет.

Но когда я начала работать на нее, я никак не могла найти подходящего момента для разговора. У меня не получалось заговорить с ней.

В конце концов, мне помогла не Милли, а ее муж, Энцо. Он был так добр ко мне. Он предложил мне больше, чем мог себе позволить, и не позволил мне отказаться. Тем не менее, я боялась, что этих денег не хватит, когда я буду бежать. Поэтому, прежде чем покинуть мотель и отправиться в следующий этап своего путешествия, я в последний раз заехала к Сюзетт Лоуэлл.

Я припарковалась сзади, чтобы ее любопытная соседка не рассказала Сюзетт о моем визите. У нее была куча украшений и других вещей, которые я могла бы заложить. Мне стыдно это говорить. Я не воровка. Я всегда жила честно и порядочно. Мой муж довел меня до такого. Надеюсь, я больше никогда его не увижу.

Я планировала потратить пятнадцать минут на изучение украшений Сюзетт. Я знала, какие украшения она носит часто, а какие редко. У нее так много драгоценностей, и все они такие дорогие. Трех–четырех украшений мне бы хватило, чтобы продержаться.

Но когда я уже была в доме Лоуэллов, мистер Лоуэлл вернулся домой. Я не ожидала, что он вернется днем, поэтому меня удивило, когда, спустившись по лестнице после того, как я забрала три ожерелья Сюзетт, я обнаружила его стоящим в гостиной, тяжело дышащим, прислонившимся к книжному шкафу у стены, словно пытаясь сдвинуть его своим весом. Он громко застонал, затем сгорбился, схватившись за живот. Мне стало интересно, зачем он пытается передвинуть этот шкаф. Было ясно, что он ушибся, потому что, сделав шаг, он поморщился.

– Где она? – пробормотал он себе под нос. – Куда подевалась эта маленькая сучка?

Прежде чем я успела сообразить, о чем он, черт возьми, говорит, он поднял глаза и тут же увидел меня. Он знал, что меня сегодня в доме быть не должно, и его лицо тут же омрачилось подозрением.

– Ты, – прорычал он. – Что ты здесь делаешь?

– Я… я убираюсь, – пробормотала я, хотя никаких чистящих средств у меня с собой явно не было.

Возможно, всё было бы не так плохо, если бы я не держала эти ожерелья в левой руке. Всё было бы иначе, если бы я принесла сумочку в дом и смогла бы спрятать эти ожерелья подальше от ненужных глаз.

– Ты нас обворовывала! – закричал он. – Я так и знал! Я сказал Сюзетт, чтобы она внимательнее следила за своими драгоценностями! Я сказал ей, чтобы она тебя уволила!

– Нет, – отчаянно сказала я. – Я не…

Но мистер Лоуэлл был в ярости. Он продолжал нести чушь и ругать меня, говоря, какая я грязная воровка. Он говорил ужасные вещи о том, что сейчас вызовет полицию, и они отвезут меня в тюрьму. Всё это время он держался за живот. А я думала только о том, что Джед сделает со мной, если меня арестуют за кражу. Он, вероятно, убил бы меня голыми руками.