Чтение онлайн

Его щеки залил румянец.

— Сколько ты выпила?

Я жалко попыталась скрыть ухмылку, что само по себе должно было послужить ответом на его вопрос.

— За вечер? За день? Или вообще за всю жизнь?

Мёрфи моргнул, и выражение его лица никак не изменилось, поэтому я сунула ему в руки тарелку со стейком и развернулась в противоположную сторону, направляясь к его коллекции пластинок.

— У тебя руки чистые? — спросил он.

Я усмехнулась, вытирая их о свои потрепанные джинсовые шорты.

— Теперь — да.

Я сменила Эллу на The Mamas and the Papas и поставила «Помечтай немного обо мне».

Мёрфи выхватил полоску стейка из тарелки, поставил ее на обеденный стол и спустился по двум ступенькам в гостиную.

— У тебя случайно нет свободного места в танцевальной книжечке [танцевальная (бальная) книжечка (карне, агенда) — это изящный дамский аксессуар XVIII–XX веков, который использовался на балах для записи очерёдности танцев и имён кавалеров, пригласивших даму] на сегодня? — спросила я.

Он покачал головой, облизывая пальцы, перепачканные маслом.

— У джентльменов нет танцевальных книжечек. Женщины носят их на запястьях или крепят к вечерним платьям. Так что это я должен спросить тебя, не занята ли твоя книжечка.

Я перевернула запястье, глядя на свою воображаемую танцевальную книжечку.

— Нет. Она пуста, потому что я постоянно наступаю на ноги. Никто не хочет со мной танцевать.

Мёрфи попытался сдержать ухмылку, внимательно меня изучая. Я не хотела, чтобы он меня раскусил, я просто хотела, чтобы он потанцевал со мной.

Он завел одну руку за спину, поклонился и протянул мне другую.

— Позволите пригласить вас на танец?

Засунув большие пальцы в передние карманы шорт, я на несколько секунд задумчиво закусила губу.

— Пожалуй.

Я вложила свою ладонь в его руку, и он рывком притянул меня к себе. У меня перехватило дыхание: одна его рука уверенно легла мне на поясницу, а другая переплелась с моей всего в нескольких дюймах от моего лица.

Он вел. Я следовала. Ну, по крайней мере, пыталась.

— Ты чертовски ужасно танцуешь, Элис Йейтс.

Моя неуклюжесть не помешала ему кружить меня по гостиной, лавируя между журнальным столиком и диваном. Когда песня закончилась, я рискнула взглянуть на него. Его ореховые глаза пленили меня.

Вино.

Музыка.

Объятия незнакомца с отличной прической и убийственной улыбкой.

Это было лучшее бегство от реальности.

Следующий трек вырвал нас из этого момента — что бы там ни собиралось или не собиралось произойти, — потому что песня была просто странной.

Я высвободила руку и прикрыла рот, чтобы подавить смех.

— Что это за ерунда?

Он усмехнулся, прошел мимо меня, чтобы выключить музыку, и вложил пластинку обратно в конверт.

— Кто научил тебя готовить?

— YouTube, — ответила я.

Он обернулся через плечо.

— Серьезно?

Я кивнула.

— Что ж, спасибо, что поделилась со мной ужином.

Я покачала головой.

— Я же говорила. Это не мой ужин.

— Ты просто что? В девять часов вечера решила, что хочешь стейк?

— Типа того. Забери остатки с собой. Пожарь утром яичницу. Добавь сливок в кофе. — Я взяла тарелку и протянула ему. — Только верни ее, а то меня оштрафуют.

— Я люблю черный кофе.

Я помедлила, прежде чем медленно кивнуть.

— Хорошо. Я запомню.

Он провел зубами по нижней губе.

— Я, эм… думал, мы сейчас займемся сексом.

Мои глаза расширились.

— О. Ну, то есть…

Наглющая улыбка расплылась по его лицу, когда он прошел мимо меня к задней двери.

— Доброй ночи, Элис.

Мёрфи

Недели проплывают в бесконечной петле монотонности. Блэр и Вера тратят невообразимое количество времени на планирование свадьбы, которая, как мне сказали, будет «скромной и камерной». Когда я предлагаю помощь, они посмеиваются, словно сама мысль об этом нелепа.

Я работаю за компьютером в нашей спальне в те дни, когда не играю в гольф с Хантером. «Горничная» не дает мне покоя, потому что я больше не могу смотреть на нее как на просто незнакомку в платье и белом фартуке. Напротив, каждый раз, видя Элис, я ищу в ее глазах искру узнавания и проглатываю все безответные вопросы, что так и рвутся с языка. Когда мы мельком встречаемся взглядами, она одаривает меня той же безупречной улыбкой, прежде чем спросить, не нужно ли мне чего-нибудь.

— Вера? — с раздражением в голосе зовет Хантер. — Вера!

Я высовываю голову из спальни как раз в тот момент, когда он топает к входной двери.

— Женщины еще не вернулись? — ворчливо спрашивает он.

— Пока нет. Что-то случилось?

— У меня выступление на благотворительном аукционе, а я, черт возьми, не могу нормально завязать этот гребаный галстук-бабочку.

— Мистер Моррисон?

Наше внимание переключается на Элис, которая легко и уверенно идет к нему.

— Позвольте мне, — говорит она, протягивая руки к его галстуку.

Он постепенно расслабляется — именно такой эффект она производит на всех, кроме меня. Мне хочется встряхнуть ее и потребовать, чтобы она вспомнила меня, рассказала, что произошло, чтобы я мог избавиться от этого гнетущего чувства вины.

— Это Вера научила тебя так делать? — спрашивает Хантер.

Ее изящные, уверенные пальцы ловко управляются с тканью.

— Вера сказала, что я должна уметь завязывать все ваши галстуки. Но научил меня YouTube, — она усмехается, на секунду задержав взгляд на его лице, словно обожает его так же сильно, как он ее. Черт, может, Вера при смерти, и Элис станет заменой? От этой мысли меня тошнит.