Чтение онлайн

Я указываю на стопку простыней на полу и быстро собираю их, пока он не закончил разговор и нам не пришлось вести светскую беседу.

— Ладно, звучит как лучший план. Спасибо, Роб. Я позвоню тебе позже, — он заканчивает разговор. — Доброе утро.

Слишком поздно.

— Утро.

Я сосредотачиваюсь на простынях, стараясь не смотреть на его ослепительную улыбку.

— Дай мне секунду. Мне нужно их встряхнуть, потому что мне кажется, что Блэр в своем нетерпении прихватила и мой бумажник, который я бросил на кровать.

Я медленно выпускаю простыни из рук и делаю шаг в сторону, Мёрфи шагает туда же, затем мы оба делаем шаг в другом направлении.

Рискнув взглянуть на него, я выдаю нервную улыбку.

— Похоже, ты всё-таки умеешь танцевать.

Он усмехается.

Я отхожу в сторону, чтобы увеличить дистанцию между нами, но врезаюсь в стол. Он бьется о стену, и я съеживаюсь, проверяя, нет ли повреждений.

— Прости, это моя вина, — говорит он. — И не волнуйся. Если на стене осталась вмятина, то это не первый раз, когда мне приходится чинить стену после столкновения со столом.

Это что, намек? Почему он так сказал? Он не знает, что я помню всё.

На стене, куда ударился стол, осталась небольшая вмятина.

— Черт, — шепчу я.

— Эй, я серьезно. Всё в порядке, — говорит Мёрфи, встряхивая простыни. — Ага, вот и мой бумажник.

Я провожу пальцем по вмятине.

— Ее почти не видно, — шепчет он мне над ухом.

Когда я поворачиваюсь, Мёрфи оказывается так близко, что наши носы почти соприкасаются. Я чувствую себя прижатой к столу и запрокидываю голову назад, пытаясь создать хоть немного пространства между нами.

Его взгляд скользит по моему лицу.

— У тебя когда-нибудь было дежавю? — шепчет он.

Это не дежавю, и он это знает.

— Вам кажется, что вы уже теряли бумажник в простынях, но на самом деле нет?

Его губы искривляются в усмешке.

— Вроде того. Но я потерял не бумажник.

— Мёрфи? — зовет Блэр.

Он делает огромный шаг назад и с шумом втягивает воздух.

— Будьте с ней терпеливее, — говорю я. — Она на пороге своего «долго и счастливо», а это порой бывает утомительно.

Его губы приоткрываются, но он тут же стискивает челюсти и несколько раз кивает.

— Иду, — кричит он.

Я снова собираю простыни.

— Ты счастлива? — спрашивает он, когда я подхожу к дверному проему.

Я замираю на секунду, не оглядываясь.

— Конечно, — бормочу я и направляюсь в сторону прачечной.

— Элис, можешь зайти на минутку? — просит Хантер, когда я прохожу мимо его кабинета.

— Да, сэр.

Я быстро бросаю простыни на пол в прачечной и возвращаюсь в его роскошный двухэтажный кабинет, с трех сторон уставленный книжными полками, с современной деревянной лестницей и металлическими перилами, ведущими на второй ярус. Величественные арочные окна за его столом заливают светом всё огромное пространство. Несмотря на приоткрытое окно, в воздухе витает сладковатый пряный дым. Вера не разрешает ему курить сигары в доме, но он явно делает это тайком.

— Как ты относишься к чтению книг? — спрашивает он, снимая очки для чтения.

— Хм, нормально. Наверное. А почему вы спрашиваете?

На проигрывателе тихо звучит джаз.

— Я хочу, чтобы ты почитала мне.

Он тяжело поднимается из своего кресла, ослабляет красный галстук и, расстегнув верхние две пуговицы белой рубашки, принимается изучать аккуратно расставленные книги. Он выбирает одну с нижней полки.

— Читала «Трое в лодке, не считая собаки»?

— Нет, — отвечаю я и плотно сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Эта работа становится всё лучше с каждым днем.

— Это успокаивающая история. Не возражаешь? — он протягивает мне книгу, а затем подтаскивает массивное коричневое кожаное кресло поближе к дивану. — Присаживайся. Что тебе налить? Виски? Вино? — он добавляет лед в бокал — тот самый лед, который я наполнила раньше. Но теперь он сам ухаживает за мной?

— Просто воды, — говорю я. — Спасибо.

Он ставит стакан с ледяной водой у настольной лампы и устраивается на диване, скрестив лодыжки и сложив руки на груди. Глаза его закрыты.

После нескольких секунд тишины он приоткрывает один глаз.

— Всего несколько глав. Потом у меня работа.

Серьезно? Я продолжаю сдерживать смешки.

Скрестив ноги, я откашливаюсь и начинаю читать. К концу первой главы мне кажется, что он уже спит, но, не будучи уверенной, я продолжаю читать еще две главы. В конце третьей я жду. Проснется он или нет? Должна ли я его разбудить?

— Мистер Моррисон? — шепчу я.

Он не шевелится.

Я откладываю книгу, подаюсь вперед и кладу руку ему на предплечье.

— Мистер Моррисон?

Его глаза распахиваются, он садится и, широко зевнув, потягивается.

— У тебя очень умиротворяющий голос. Что думаешь об этой истории?

Я думаю, что никто бы мне не поверил, если бы я рассказала, что мне платят сто долларов в час за чтение вслух этому импозантному мужчине.

— Забавно, — улыбаюсь я.

— Мне не удалось убедить Веру прочитать её. Может, когда мы закончим, у тебя получится? — Он встает и заправляет рубашку.

Значит, это войдет в привычку? Хантер Моррисон — человек со странностями, а я только рада потакать всем его богатым прихотям.

— Могу я сделать что-нибудь еще? — спрашиваю я, возвращая книгу на полку.

— Ты могла бы положить этот документ о регистрации в бардачок моего Феррари и приклеить новый номерной знак. — Он пододвигает мне сложенный лист бумаги. — Возьми ключи у двери. Там есть брелок с логотипом Феррари.

Я киваю:

— Хорошо.

— И, Элис?

— Да?

— Ты случайно не делаешь мыло ручной работы?

Иногда мне кажется, что в комнате спрятана скрытая камера и всё это — какой-то розыгрыш. Я даже быстро осматриваю углы. Он продолжает испытывать мое самообладание. Смешок рвется из груди, но я проглатываю его и прочищаю горло:

— Э-э… пока нет.

— Если будешь — избегай ванили. Не фанат.

Я медленно киваю.

— Спасибо, Элис. Это был лучший сон в моей жизни.

— Всегда пожалуйста.

Сначала я закидываю простыни в стиральную машину, затем нахожу ключи от Феррари и направляюсь в подвал, где обустроены двухполосная дорожка для боулинга, вторая кухня, кинозал и еще две спальни. Я тяну на себя кленовый книжный шкаф, открывая потайную дверь в подземный гараж, который также служит бункером. Пандус в конце ведет на подъездную дорожку. Она открывается, словно из ниоткуда, прямо на главную улицу. Невозможно описать словами всю роскошь дома Моррисонов.