Чтение онлайн

— Могу себе представить, — она ухмыляется, опуская подбородок.

— Это было скромное хвастовство?

— Нет, — хихикает она.

— По-моему, именно оно, — я отпускаю её руку, обхватываю её за шею и притягиваю к себе, ероша волосы костяшками пальцев, как старший брат дразнил бы младшую сестру. Но это длится недолго, потому что в следующее мгновение я запускаю все пальцы в её волосы и целую прямо посреди тротуара.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

В воздухе пахнет дымом и зноем. Когда мы вспыхнем, я уже не смогу остановиться.

Элис

Моя самая нелюбимая роль — «любовница».

Если бы я могла по-настоящему ненавидеть Блэр, всё было бы гораздо проще. Даже когда я пытаюсь сосредоточиться на двух мужчинах, которых она бросила до Мёрфи, я всё равно не могу достичь нужного уровня равнодушия к её чувствам.

Но…

И это очень большое «но».

Когда я была маленькой, у нас убежала собака. Три месяца спустя, катаясь на велосипеде в нескольких кварталах от дома, я увидела мальчика примерно моего возраста, который играл с моей собакой в мяч на лужайке перед домом. Я примчалась домой и рассказала всё родителям. Мы поехали к тому дому, и папа объяснил, что мы потеряли собаку, а в день, когда она убежала, на ней не было ошейника. На глазах у мальчика выступили слезы, потому что он успел полюбить мою собаку. Его родители обняли его и сказали, что как бы сильно он ни любил эту собаку, она ему не принадлежит, а должна вернуться к своим законным хозяевам.

Мне было жаль мальчика, но радость от того, что собака вернулась ко мне, была единственным, что имело значение для моего детского сердца.

Так вот в чём это «но». Несмотря на мою неспособность ненавидеть Блэр и наплевать на её чувства, Мёрфи кажется мне моим. Однако даже здесь есть оговорка. Я никогда не давала своей собаке выбора — остаться с тем мальчиком или вернуться домой со мной. Может быть, собаке тот мальчик нравился больше. Возможно, он давал ей больше лакомств или дольше с ней гулял.

У Мёрфи есть выбор.

Я никогда не усомнюсь в его любви ко мне. Она глубоко в его глазах и сочится из каждой его улыбки, из каждого прошептанного «привет», из каждого прикосновения его пальцев к моей коже. Но он любит и Блэр. Он был с ней дольше. И, возможно, он доверяет ей больше, чем мне.

— Соскучилась? — Каллен застает меня врасплох, ожидая у моей двери в пятницу после обеда с букетом роз.

Откуда ему знать, что я каждый день собираю розы, колю пальцы о шипы и расставляю их в вазы, которые стоят дороже, чем я зарабатываю за месяц? И всё же, это милый жест.

— Спасибо, — говорю я, беря цветы одной рукой и обнимая его другой.

— Поужинаем? Или пропустим ужин и сразу перейдем к десерту? — спрашивает он, прежде чем поцеловать меня в шею.

Я закрываю глаза, и всё, что я вижу — это Мёрфи, пропускающий пальцы через свои растрепанные волосы, его застенчивую улыбку, когда я сажусь в машину после ужина в кафе, и то, как мы гуляем по районам, где нас никто не знает.

Всё, что я чувствую — это как моё сердце расширяется, распирая ребра от мыслей о том, какой другой была бы моя жизнь, если бы я нашла его до того, как он встретил Блэр.

— Для справки: я пытался тебе дозвониться. Это не должно было стать сюрпризом, но я рад, что всё вышло именно так. — Он тянется к дверной ручке и одновременно целует меня в губы.

Я отстраняюсь и проверяю карманы.

— Черт. Я оставила телефон на кухонной стойке в главном доме. Я встречу тебя внутри. Хорошо?

Он забирает у меня цветы.

— Поторапливайся. Я буду в постели.

Я улыбаюсь, но не так, как обычно. Это утешительная улыбка. Я бегу трусцой к дому, но замедляю шаг, когда оказываюсь за живой изгородью. Всё внутри меня противится тому, чтобы провести этот вечер с Калленом, но как мне ему сказать об этом?

Сбросив туфли и завернув за угол, я ахаю и едва не спотыкаюсь об тело Хантера, лежащее на кухонном полу.

— Мистер Моррисон? — Я падаю на колени и проверяю пульс. — Помогите! — кричу я, прежде чем проверить дыхание.

Ничего.

Пульса нет.

Дыхания нет.

— ПОМОГИТЕ! — Я вскакиваю на ноги и хватаю телефон со стойки, чтобы набрать 9-1-1. Включив громкую связь, я начинаю непрямой массаж сердца.

— 9-1-1, что у вас случилось?

— Мне нужна скорая. Он… — я продолжаю надавливать снова и снова, — …не дышит.

Оператор уточняет адрес и говорит что-то еще, но я не разбираю слов, потому что мое собственное сердце колотится слишком сильно. Настолько громко, что заглушает всё остальное.

Где все? Я кормила их ужином меньше часа назад.

— Помогите, — говорю я уже тише, чувствуя, как слезы щиплют глаза, а на лбу выступает пот. — Не умирайте. Пожалуйста, не умирайте.

Я достаточно сильно давлю? Достаточно быстро? Есть ли от этого толк?

Я теряю счет времени, захлебываясь в ужасе.

Тону. Он будто тонет.

— Не умирай, Крис, — шепчу я.

Я слышу голоса, но всё звучит так, словно эхо доносится из-под воды. Кто-то останавливает меня, оттаскивая от него, пока парамедики занимаются им. Один из них разрезает на нем рубашку, пока другой готовит электроды дефибриллятора.

— Не умирай, — шепчу я, не мигая глядя на него. — Плыви.

Позади парамедиков Блэр и Вера рыдают, прижимая руки ко ртам. И тут я осознаю, что это Мёрфи удерживает меня, не давая приблизиться к Хантеру.

Я поворачиваюсь в его объятиях. Его губы шевелятся. Кажется, он что-то говорит, но я не понимаю.

— Я не спасла его. Я позволила всем умереть.

Он вздрагивает.

Я вырываюсь из его хватки и спотыкаясь прохожу мимо него к задней двери.

— Мне нужно идти.

Вера будет скучать по нему. И всё то, чем он доводил её до бешенства, оставит самые глубокие дыры в её сердце. Она будет жалеть обо всем, что говорила ему и что было хоть чем-то, кроме доброты.