Чтение онлайн

Не уверена, что верю в судьбу теперь.

Когда я возвращаюсь в главный дом, Вера на кухне готовит салат.

— Простите. Мне пришлось сбегать обратно в гостевой домик. Давайте я закончу.

Она улыбается и качает головой.

— Я сама сделаю ему салат. Я хочу сама его сделать.

Когда наши взгляды встречаются, я понимаю, что моя работа здесь подходит к концу, но все равно улыбаюсь.

Вера смахивает слезы, прежде чем снова сосредоточиться на ноже в своей руке и нарезанных огурцах на разделочной доске.

— Он чуть не умер, — говорит она, и ее голос звучит слабо и уязвимо. — И я поняла, что эта игра, в которую мы играем, такая глупая. Сначала это было забавно. Никому из нас не приходилось идти на компромиссы. Но разве это настоящий брак? — Она снова поднимает голову.

Все, что я могу ей предложить — это медленный кивок.

— Я бы очень хотела, чтобы ты осталась до самой свадьбы. Мне нужна помощь. А потом мы найдем тебе новую работу. Мы знаем много людей, которые с радостью наняли бы кого-то вроде тебя. — Она слегка смеется. — И я уверена, они не заставят тебя носить эти нелепые платья и фартук.

Я сдвигаю розмарин с края доски и смахиваю его рукой в миску с опарой для хлеба.

— На самом деле, мне нравятся эти платья. Может, я хочу, чтобы вы нашли мне кого-то, кто тоже хотел бы, чтобы я носила их, работая у них.

Вера улыбается и вытирает уголок глаза тыльной стороной ладони.

— Спасибо, Элис. Ты — лучшее, что случалось с нашей семьей.

Моя улыбка сползает с лица, как валун, летящий с горы.

— Тебе нужно научить меня всем твоим секретам. Я хочу научиться печь хлеб и делать печенье с шоколадной крошкой, чтобы оно было идеально золотисто-коричневым. Тягучим внутри и хрустящим снаружи. Надеюсь, в недалеком будущем я стану бабушкой.

Мои руки дрожат, когда я накрываю миску с опарой полотенцем.

— Уверена, вы будете замечательной бабушкой, — говорю я, не сбиваясь ни на секунду, как заправская актриса.

— Кто собирается стать замечательной бабушкой? — спрашивает Блэр, входя на кухню, уткнувшись в телефон.

— Я, глупышка. Когда вы с Мёрфи подарите мне внуков.

Блэр поднимает голову, и они обмениваются молчаливым взглядом. Должно быть, она сказала Вере, что думает, будто беременна.

— Мёрфи снял нам номер в отеле на сегодняшнюю ночь. Говорит, нам нужно побыть одним, — Блэр прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.

— Звучит чудесно, — отзывается Вера.

Еще бы. Звучит просто чудесно.

— Пойду прополю грядки, — говорю я, кивнув через плечо.

Вера морщит нос.

— На улице же жара. Может, стоит сделать это утром или ближе к вечеру?

Да. Она права. Это лучшее время для работы в саду. Но сейчас — лучшее время, чтобы взмокнуть от пота и выплеснуть свое разочарование на ни в чем не повинные сорняки.

Переодевшись в шорты и майку — потому что, я не могу оставаться в образе, когда меня переполняет такая злость, — я рву, выдергиваю и выщипываю сорняки. Мои пальцы скрючиваются, словно когти, разгребая землю между растениями. Теплая почва забивается под ногти, а я вдыхаю сладковатый запах земли. Со лба катится пот.

— Попроси меня выбрать тебя.

Я замираю, руки сжимают сорняки и грязь, но я не оборачиваюсь.

— Зачем?

— Просто хочу услышать, как ты это скажешь.

— Что ж, мы не всегда получаем то, чего хотим. Разве нет?

— Нет. Не всегда.

— Выбери ее, — бурчу я, швыряя сорняки в ведро.

— Потому что она с «породой»?

— Нет. Потому что ты ее уже выбрал. Пусть твое слово чего-то стоит. И если она попытается порвать с тобой, борись за нее. Ей не нужно, чтобы ты был идеальным; ей нужно, чтобы ты был на ее стороне. Так что выбери ее.

— А если я выберу тебя?

— Тогда ты идиот.

— Почему?

Я оборачиваюсь, вытирая пот со лба рукой.

— Потому что она не будет слетать с катушек при каждой чрезвычайной ситуации. Тебе не придется собирать ее по кусочкам. И ты сможешь жить в Нью-Йорке, Сан-Франциско или где, черт возьми, захочешь, потому что с ней возможности безграничны. — Я тычу грязным пальцем себе в грудь. — А я следующие десять лет буду там, где этот мальчик, смотреть, как он превращается в мужчину, потому что это все, чего я хочу. Это все. Мне не нужно путешествовать. Мне не нужна блестящая карьера. Муж. Мне ничего не нужно, кроме дождливых дней на футбольном поле и дневных сеансов в театре на выходных. Мое будущее — это наблюдение. Я не буду вмешиваться. Не буду отбирать то, что мне больше не принадлежит.

Лицо Мёрфи вытягивается, он отводит взгляд.

— Как его зовут? Можешь хотя бы это сказать?

— Кэмерон.

— Кэмерон, — повторяет он. — Какая у него фамилия?

Я качаю головой.

— Езжай в Нью-Йорк, Мёрфи. Он не сирота. Он мальчик, у которого есть семья, которая его любит. Две младшие сестры. Бернедудль [это популярная «дизайнерская» гибридная порода (метис), полученная путем скрещивания бернского зенненхунда и пуделя] Друзья. Он заслуживает самого лучшего, и именно это у него есть.

Мёрфи кривит губы, несколько секунд изучает меня, а потом кивает. Затем он достает что-то из кармана и протягивает мне.

Я жмурюсь от яркого солнца и тянусь к блестящему предмету — это кольцо. Я оставила свое помолвочное кольцо в шкафчике с винными бокалами в доме, который он мне сдавал в аренду. Он хранил его все это время.

— Я ждал, — говорит он. — Даже когда начал жить дальше, часть меня все еще ждала. Чтобы быть с тобой? Увидеть тебя? Отдать кольцо? Или, может, просто убедиться, что с тобой все в порядке? Не знаю. Но я ждал.

Я не пытаюсь скрыть слезы, глядя на кольцо и слушая его слова.

— Со мной все в порядке, — шепчу я.

— Я знаю.

Он разворачивается и направляется к дому, а я проглатываю боль, которая приходит вместе с завершением этой истории.

Я смотрю на кольцо в своей руке. Я нашла его в его шкафу за два дня до аварии. Крис тогда сказал, что я все испортила своим любопытством. И я в шутку ответила, что все равно не собираюсь за него выходить. Это была ложь, которая стала нашей чудовищной правдой.

Мёрфи

— Я уже сбилась со счета, сколько раз ты заставлял меня терять голову от счастья, — говорит Блэр, потягивая вино в полумраке итальянского ресторана, где в воздухе витает мягкая музыка и аромат чеснока и специй.

Я улыбаюсь, спокойно обхватив одной рукой бутылку пива, в то время как другая сжимается и разжимается в кулак у меня на бедре.