Чтение онлайн

Молодка тем временем развернула свёрток. В нём лежала пара черных женских сапожек. Малаша заулыбалась, когда увидела, что передал ей Демид. А молодка ответила Авдею:

— Спасибо, тебе, дружка за подарочек.

Две женщины помогли Малаше обуться, и на этом сборы невесты закончились.

— А от меня тебе, невестушка, обереги разные.

Молодки подвели невесту к дружке. Авдей достал что-то из кармана и принялся рассказывать:

— Вот мыла кусок, чтобы нечисть чистоты сторонилась, — с этими словами Авдей положил маленький кусочек мыла в рукав малашиной рубашки, который был присборен на запястье и стянут тонкими завязками.

— Вот сети крепкие. Если нечисть какая и сунется, так они её опутают, окрутят, и ничего-то тебе не сделается. — Лоскут сети с ладонь уместился во второй рукав.

Алёнка следила за ловкими руками Авдея, а от мягкого голоса дружки внутри её будто стало теплее… Комочек шерсти, монетка. Все эти вещи, оказывается, обладали защитными свойствами, и прятались то в голенище невестиного сапога, то под поясом

— А вот… — Авдей вынул из кармана малюсенький узелок, развернул его на ладони и показал всем горстку разноцветного бисера. — Это вам, чтоб супружество было сдетное. Сколько бусинок в руке, столько и деток пусть народится! И это… Малашка…

— Что? — прыснула смущенная невеста.

— Сыновей рожай поболе, чтоб хозяйство ваше крепчало и множилось, — подмигнул Авдей и, подхватив Малашу под руку, повёл из горницы.

Толпа подружек двинулась следом. Войдя последней в переднюю горницу, Алёнка увидела из-за голов, как родители Малаши и все её старшие родственники поднялись с мест и присоединились к толпе.

Наконец все вышли во двор, где прямо на улице стоял стол с едой, накрытой до поры огромным рушником. Во двор зашёл Демид со своими родственниками. Все обменялись приветствиями, спели ещё пару величальных песен, смысл которых на этот раз сводился к тому, что у родителей Малаши вырос во саду цветок, который надо поливать, холить и лелеять. На что родственники Демида спели в ответ про своего соколика — жениха с лица чистого, статного да хозяйственного.

После песен Малашина мама Марфа сняла со стола рушник и начала угощать гостей, а в первую очередь родителей жениха и молодых, «выгонным пирогом», в начинку которого, судя по запаху, положили какую-то рыбу.

В общей суматохе Алёнке пирога не досталось, но она не очень-то и хотела, потому что ели руками, и начинка у гостей, то и дело падала на землю и на одежду. В шуме и гаме Авдей, который, по сути, исполнял обязанности свидетеля или шафера, громко скомандовал, что молодым пора садиться по саням и ехать в церкву.

За воротами на дороге уже стояли две повозки, украшенные к свадьбе расшитыми холстами. Внутри на полочках для сидения настелили шкур овечьих и ещё каких-то. Алёнка не была уверена, но шкуры были похожи на волчьи. В первую повозку сел Демид и часть его родственников, преимущественно сильно возрастных. Малашину повозку укомплектовали по сходному принципу, только правил ею Авдей. Алёнка вместе с большинством гостей отправилась в церковь пешком. По дороге процессию догнала Варвара Степановна.

— Ну что, Алёнушка, понравилось, как Малашу к свадьбе собирают?

— Понравилось, тётя Варвара.

— А мы тебя ещё лучше соберём.

Алёнка так и подскочила на месте, а Варвара Степановна толкнула её локтём и взглядом указала в бок на идущего в толпе гостей Никифора Семёновича — того самого сероглазого, который записывал пришлую племянницу в список граждан Полевского. Алёнка понимающе вздохнула, а Варвара продолжила причитать.

— Вот денюжку ско-опим, тканей наку-упим, потом вышива-ать засядешь. Через сколько-то годков справишь себе приданое… Эх… старое-то всё погорело. А куды девку без приданного отдавать? Чай, засмеют.

— Ваша правда, тётя Варвара. Хочется по-людски свадьбу справить, — подыграла Алёнка.

И невольно заозиралась по сторонам. Как на грех, окружали её одни парни и молодые мужики. Местные женщины и так каждый день видели её колодца. А вот для большинства работающих мужчин Алёнка всё ещё была диковинкой.

Служба в церкви продолжалась несколько часов, и всё это время женщины и мужчины стояли по разным сторонам от прохода вразрез с Алёнкиными ожиданиями. Она-то думала, что будет, как в фильмах: слева родственники жениха, справа — невесты.

Травница Варвара так же усердно, как и все, крестилась и кланялась, когда это было нужно. И Алёнка не могла понять, как укладываются в голове этой женщины и церковное рвение, и стойкая вера в существование нечисти.

Алёнка стояла в дальних рядах, но близко к проходу и вскоре заметила Авдея, который сначала был где-то в толпе, а потом тоже протиснулся поближе к выходу. Теперь их разделял только метр свободного пространства. Боковым зрением она видела, как дружка жениха то и дело поворачивается в её сторону и кидает взгляды.

Интерес молодого человека вызвал у Алёнки неоднозначную реакцию. Авдей, похоже, относился к той породе парней, на которых Алёнка тайком засматривалась ещё со школы. Но при этом она никогда не ожидала от них какого-то интереса или ухаживаний. Впрочем, всеобщие любимцы тоже никогда не обращали внимания на серьёзную брюнетку. Они были заняты — флирт с хорошенькими девушками отнимал много времени и сил. Как бы то ни было, в любом месте — в классе ли, в институте или на работе — такие парни всегда смотрели, будто сквозь Алёнку. А она старалась смотреть сквозь них. Впрочем, долго любоваться сытыми нагловатыми лицами всё равно не получалось. Пробивалась какая-то неприязнь.

Здесь же местный красавчик, напротив, сверлил её глазами. Такое внимание Алёнке было в новинку и поначалу даже приятно. До тех пор, пока она чётко не осознала: «Просто я — новенькая». Флёр очарования тут же, как рукой сняло. А на место симпатии пришла привычная неприязнь.

После венчания в церкви празднование продолжилось в доме родителей Демида. Дом этот теперь должен был стать родным и для Малаши. Своего у них пока не было. Построить новую избу для молодых местные мужики, конечно, могли. Да только с работ их никто бы не отпустил. Поэтому в Полевском ждали, когда ближе к февралю, который местные называли «лютень», приедет специальная строительная бригада, нанятая барином для расширения посёлка. Но и тут не было гарантии, что Малаша и Демид получат свой дом в течение года — молодых семей навенчалось много, и все они также ютились в домах родителей в ожидании своего жилья.

Впрочем, Малаша не унывала, когда рассказывала об этом. Испокон веку молодые семьи заводили хозяйство в домах у свёкров, вместе спали и ели, вместе работали. Мечтать об уединении времени не было. Как-то выкручивались, приспосабливались. Хозяйством ведала большуха, и это снимало часть ответственности с молодой невестки.

Тем временем застолье шло своим чередом, перемежаясь с обрядами и играми, которые объявлял и вёл Авдей. Наступило время передачи обязанностей большухи и большака. Когда речь зашла о старшем поколении, Авдея на месте тамады сменили крёстные родители Малаши и Демида.